Будешь гулять с животом до тех пор, пока не отходишь положенные сорок недель именно в человеческом обличим.
Вот как, оказывается! Я и не знала…
А еще Шон принес мне надежду. Вечером накануне коронации он рассказал, что последнее время думал над тем, как вернуть моего отца к жизни. Ведь сними мы в лоб окаменение со статуи короля Сирила, получился бы труп, и ничего больше. Поэтому тер Дейл стал работать над перемещением по времени не просто визуальных картин, а материальных объектов. Но камней преткновения и колдобин на этом непаханом поле, кроме общей теоретической сумятицы, было немерено.
Стали выбирать момент, откуда забрать отца. Я б хотела сразу с поля боя — пусть избежит пыток, унижения плена, мук неудачного побега… Шон с жалостью посмотрел на меня.
— Бель! Лезть в прошлое надо так, чтобы не изменилось ничего в настоящем. Вот представь — а если вождь орков, сына которого убил твой отец, потеряет возможность отомстить врагу? Не пойдет ли он следующим летом новой войной? А как поведет себя некромант, если Сирил не умрет, а просто пропадет неведомо куда? Итогом таких отклонений может стать то, что ты никогда не встретишь Тиану, в четырнадцать лет выйдешь замуж за кузена Роуэна, а в пятнадцать помрешь от родов.
Глядя на мое расстроенное лицо, маг вздохнул.
— Ну, я сейчас сгустил краски, но хочу, чтобы принцип ты поняла — не меняй ничего в прошлом, иначе изменится настоящее. Ясно? Так вот, единственная точка, откуда можно вытащить твоего отца без последствий, — это момент, когда на него упал взгляд василиска.
— А та статуя, что есть у нас, сгодится для подмены?
— Конечно, нет! Ведь это же он сам, только позже. То есть, если все пройдет удачно, она должна просто перестать существовать, ее не будет в нашем настоящем. Понимаешь? Зато мы можем изготовить с нее точную копию, чуть облегчив камень — ведь в момент замены превращение будет еще неполным, а плоть легче камня. Позже я прикину точный вес.