Но он что же, не помнит даже, с кем всю ночь миловался?
— Да, никого, собственно. — Генрих задумчиво потер щетину. — Просто, ты мне как раз снилась. А я, кажется, не совсем еще проснулся, сон от яви плохо отличаю.
Принц потянулся к жене и замер, разглядывая следы. И следы эти явно говорили, что прошлая ночь — не сон. Хмыкнув, Генрих потянулся к жене с поцелуем, но замер на полпути, вглядываясь в серьезные серые глаза.
— Я тебя не обидел? — Спросил он, окончательно просыпаясь. — Как-то сразу вспомнилось, что любовного опыта у Либуше — кот наплакал.
Но, к удивлению Генриха, в глазах жены не было страха. Только усталость и обида.
— Не обидел, — Либуше с силой провела руками по лицу. Этот жест Генрих знал хорошо, сам частенько ловил себя на нем, когда пытался «стереть» внезапно навалившуюся усталость. — Измотал только.
— Прости, — покаянно пошептал он, прижимаясь лбом к ее виску. — Прости, малышка. Наверное, права была твоя свита…
— А они-то тут причем? — Голова болела, колокола звонили, поэтому Либуше становилось все сложнее не терять нить разговора.
— Ну, как же… Они давно уже говорили, что с этим супружеским долгом я тебя совсем измучил."
"— Да при чем тут это?! — Либуше застонала, схватившись за голову. — Или ты еще со вчерашнего не отошел, одно только на уме? Ты лучше скажи, какой дурак тебе вчера наливал?! Заметь, где ты так наколдовался, ответа не прошу. Я в тебя, воеводу дурного, полночи силу по капле вливала.
— Придется. Непременно придется. — Генрих нахмурился, прислушиваясь сначала к своему магии, а потом, размяв кончики пальцев, попытался прощупать магию жены. — Сейчас же велю позвать мастера Торстена, пусть проверит. Не хватало еще, чтобы ты, не попусти Творец, надорвалась!
— Ты что?! Подожди! — Глаза Либуше округлились. — Дай хоть умыться и одеться, что ли. Если нас ваш маг в таком виде застанет, стыдобища какая!
— Ты думаешь, когда его вызывают к больным и раненным, кого-то заботит, как выглядит комната?
Генрих, казалось, искренне удивился.