— От кого? — Любопытно вскинула бровь княжна.
— От всего света, — последовал в ответ смешок. — Мне тут шепнули, что я плохо ухаживаю за своей женой. И я решил срочно исправлять. А то ты в следующий раз и правда поверишь какой-нибудь вдовушке.
— И кто же это такой заботливый шепнул?
— А кому ты жаловалось, что я для тебя сладостей жалею?
Ответом был полный непонимания взгляд. Как ни силилась Либуше, вспомнить, когда это она жаловалась на мужа и при чем тут сладости, она не смогла. Слишком занята была голова последними событиями.
На наслаждаться было чем. На столе стояли сладости. Крохотными тарелочками был густо уставлен небольшой столик. Воздушные эклеры, засахаренные фрукты, имбирное печенье, пахнущее редкой заморской пряностью, вендские медовые пряники, фразские лакричные палочки и даже марципан. Такое изобилие говорило не только о внимании, но и о щедрости дарителя.
— Ой, сколько всего! — Либуше с восторгом любовалась лакомствами.
— Это все для моей принцессы, — Генрих улыбался гордо, словно речь опять шла о драгоценном сокровище. — выбирай, с чего начнешь.
— Что, прямо перед обедом?
— Можно даже вместо. В конце концов, мы — взрослые люди. Поверь, мама точно не будет нас ругать.
Либуше тихо фыркнула, представив себе королеву Ариану, гоняющуюся по дворцу за взрослыми детьми, чтобы отчитать их за несъеденное жаркое. Но, вспомнив свою маму, тихо вздохнула. Наверное, в детстве Генриха что-то подобное действительно было.
А принц, тем временем, уже примерялся к пряникам.
— Ну, с чего начнем?
— Эй, ты же сказал, это все — мне!
— А я, по-твоему, что, просто смотреть должен?! — Возмутился Генрих.
— Так ведь если ты еще и есть начнешь, тут и смотреть не на что будет!
«Все! Не могу больше!» — Некоторое время спустя Либуше с сожалением отодвинула блюдце. На столе еще оставалось немного лакомств, но сил доедать их уже не было.
— Жаль, что ты не велел накрыть стол в наших покоях, — Либуше даже огорчилась немного. Всегда жаль, когда сказка заканчивается. — Теперь придется это все оставить.
— Зачем?
— Ну, а как ты себе представляешь жену кронпринца, бредущую по дворцу с тарелкой сладостей? Ладно бы, ночью. Но не среди бела дня, когда в коридорах толпится народ.