— Я не злюсь, маленькая Гота, — невольно улыбнулся Генрих, оттаивая. — На тебя злиться невозможно.
— И не нервничай! — Наставительно погрозила ему пальчиком младшая принцесса. — Все будет хорошо, вот увидишь. — Если так подумать, у тебя с невестой куда больше общего, чем было у нас с Эриком поначалу.
В ответ Генрих только рассмеялся. Убеждать Агату, что «оба выросли во дворцах» — это не совсем то, что может объединить людей, было бы долго. А времени уже не оставалось. Неугомонный братец, видя, что все готовы, распорядился подавать коней.
Собственно, этот выезд был, скорее, символичным, чем действительно нужным. Основное действо сегодняшнего дня проходило в замковой капелле и считалось камерным. То есть, таким, на которое приглашались не все. Сегодня невесте кронпринца предстояло официально принять веру будущего мужа и его подданных.
По мнению большинства членов королевской семьи, не было ни малейшего смысла проводить по этому поводу пышную церемонию. Достаточно было бы свершившегося факта.
Поэтому, незадолго до назначенного часа из ворот особняка выехал небольшой кортеж. Коляску с принцессой Агатой сопровождали верхом муж и кронпринц. А всех их охраняли, как обычно, королевские гвардейцы. Проехав по двум улицам и показавшись горожанам, кортеж проехал под аркой и въехал в парадные ворота дворца. Отсюда кронпринц со свитой направился в капеллу, где уже собиралась остальная семья.
"Согласно предварительным договоренностям любецкая княжна появилась, когда все уже были на своих местах. Даже Его Величество. Она вошла в сопровождении двух почтенных дам из ее свиты, посла Велимира и воеводы Богувера. По капелле прошел тихий гул, придворные спешили рассмотреть свою будущую королеву.
Генрих, который и до этого отмечал, что его невеста — хорошенькая, сегодня впервые залюбовался ее красотой.
У большой мраморной чаши, привезенной когда-то из дальних краев, княжну уже ожидал храмовник.