Любецкая княжна окончательно стала люнборгской принцессой.
Глава восьмая«Старое дерево не пересаживают» — сочувственно заметила как-то принцесса Мелисса, глядя, как усиленно старается госпожа Мерана прижиться в новом для нее окружении.
— Да, ей сейчас непросто, с сочувствием согласилась Либуше. — Но мне без нее тоже было бы, наверное сложно. Разом оборвать все нити…
Если Мелли и подумала о том, что не все нити нужны, она тактично промолчала. Прав был Генрих, когда просил их с Агатой поскорее войти в ближний круг княжны.
В шумном дворце она иногда скучала по посиделкам с пожилой соседкой. По хлопотливой заботе и доброму юмору фру Керстин. Скучала Мелисса и по братьям, которые хоть и жили теперь в столице, вечно были заняты то учебой, то своими делами.
Самой Либуше скучать было некогда. Она изо всех сил старалась вжиться в новую роль. И только иногда очень сожалела, что посоветоваться о сердечных делах ей не с кем. Ну не идти же, в самом деле, к невесткам с вопросом, как получше подластиться к мужу? Предслава — болтушка, да и не советчицы пока они с Любиной в таких делах.
Вот и маялась Либуше в те крохи свободного времени, которые оставались лично для нее. А сам принц, похоже, не сильно и страдал от вынужденного воздержания. Он все так же исправно приходил вечерами в спальню к жене. Укладывался на кровать, оставляя следы своего пребывания: смятую постель, оттиск головы или случайный темный волос на подушке, запах.
Запах мыла, которым пользовался муж, Либуше научилась узнавать очень быстро. Генрих никогда не злоупотреблял благовониями, но смесь ароматов кофе, горьких трав и каких-то заморских пряностей постепенно стали привычными. И однажды княжна поймала себя на том, что во сне переползла на другую половину постели, прижимаясь щекой к подушке мужа.