Бледсоу, слегка замявшись, попросил:
— Подождите меня здесь, сэр. — И он тут же исчез.
Однако Пендергаст не стал ждать, а быстро зашагал вдоль конвейерной линии, позвав за собой Кори. В потрошильном цехе птиц очищали от остатков перьев, а потом ударом острого лезвия вспарывали живот и вакуумной установкой вынимали потроха. Затем птицы поступали в цех быстрой заморозки. Весь этот процесс был автоматизирован, и только в отдельных местах рабочие контролировали умные машины. Пендергаст увидел женщину, которая стояла у приборной доски и наблюдала за показаниями приборов.
— Позвольте прервать вас на минутку, — обратился он к ней.
Кори узнала в ней Дорис Уилсон, грузную женщину лет пятидесяти, с копной светлых волос некрупным красным лицом, одиноко проживавшую неподалёку от её дома.
— Вы из ФБР? — продемонстрировала она свою осведомлённость.
— А вы кто? — осведомился Пендергаст.
— Дорис Уилсон.
— Можно задать вам несколько вопросов, миссис Уилсон?
— Валяй.
— Вы хорошо знали Уилли Стотта?
— Да, он работал здесь уборщиком.
— Он справлялся с работой?
— Да, вполне, у него не было никаких замечаний.
— Кажется, он злоупотреблял спиртным.
— Да, но никогда не напивался до смерти и никогда не пил на работе.
— Он был приезжим? Откуда?
— С Аляски.
— А чем он там занимался?
Дорис помедлила с ответом, поправляя птицу на конвейере.
— Работал на рыбоконсервной фабрике.
— А почему он уехал оттуда?
— Говорят, из-за женщины.
— Почему он остановился именно в Медсин-Крике?
Дорис улыбнулась, обнажив ряд потемневших от курения неровных зубов.
— Мы сами удивляемся этому. Похоже, Уилли нашёл тут себе друга.
— Кого?
— Свида Качила. Свид — лучший друг для каждого, кто не может обойтись без рюмки бурбона.
— Спасибо, — кивнул Пендергаст и добавил: — Не подскажете ли, где найти Джеймса Брина?
Она кивнула в дальний конец конвейера.
— Он там, где вынимают потроха. Такой толстый черноволосый парень в очках.
— Благодарю вас.
— Пустяки. — Дорис приветливо кивнула Кори.
Пендергаст поднимался вверх по металлической лестнице вслед за конвейером, доставлявшим тушки птиц к огромному разделочному столу. Только в этом месте на птицефабрике все операции производили рабочие, а не машины. Они разрезали тушки острыми ножами, а потом с помощью вакуумной установки и длинного шланга освобождали их от внутренностей. Все работники на этом конце линии были в белых халатах и белых колпаках, чем напоминали персонал больницы.