Чересчур поверхностное описание таинственной незнакомки еще ничего не доказывало и не опровергало – кто им мешал отыскать сообщницу с глазами и волосами описанного цвета? Ванда – не единственная в Самбарске златовласая сероглазка. «Три мушкетера» могли специально подыскать именно такую для пущего правдоподобия.
Ахиллес прекрасно помнил ландшафт примыкающей к городскому парку местности. Справа от входа, если стоять спиной к нему, поднимается возвышенность с проложенной по ее склону мощеной тропинкой для гуляний, и есть там скамейка, откуда можно наблюдать за входом в парк столь же комфортабельно, как за театральной сценой – из ближней ложи.
Если рассмотреть вторую вероятность: записку писала сама Ванда, подходящая под описание мальчишки, – золотые волосы, серые глаза.
Увы, в этом случае тоже нельзя исключать, что Ахиллес столкнулся с розыгрышем, опять-таки беззлобным, но чувствительным для самолюбия.
О Ванде в Самбарске сплетничали мало – не было поводов. С полгода назад промелькнул, правда, слушок, будто она по-взрослому ответила благосклонностью на ухаживания приехавшего в отпуск навестить родственников блестящего петербургского гвардейского гусара, но не получил особого распространения и как-то незаметно потух.
Ванда была острой на язычок, но вот склонности к подобным розыгрышам за ней никогда не замечали.
И все же, все же… Ахиллес ничего не мог с собой поделать. Тимошин, чтоб ему пусто было, тем разговором над рекой будто залил в душу некое ядовитое зелье, нарушившее прежний ход мыслей и чувств.