Прав был Артамошка: сверху пудреный паричок на старинный манер, снизу кружевное жабо красной ливреи, а меж ними – совершенно рязанская или тамбовская курносая физиономия. Черные панталоны до колен, башмаки с пряжками и бантами – Ахиллес на миг ощутил себя персонажем пьесы из великосветской жизни, как порой с ним бывало у князей Тураевых.
Пришелец из прошлого поклонился и вежливо произнес:
– Господин Сигизмунд Янович Лесневский просит его принять.
«А ведь действительно, – сообразил Ахиллес, – герб у него на пуговицах тот же самый, что над парадной дверью в доме Лесневских».
Что ему вдруг понадобилось? Друг друга они знали по дворянскому собранию, но практически не общались. Деловых интересов меж ними тоже быть не могло. Оставалось одно… Что ж, опасность следует встречать грудью…
И Ахиллес в первый раз в жизни произнес:
– Просите.
Лакей вновь поклонился и вышел, Ахиллес застегнул китель, присел к столу, и вовремя: вошел Лесневский, тщательно притворив за собой дверь.
Годившийся Ахиллесу в отцы, но совсем еще не старый мужчина, с аккуратно подстриженными черными усами, в безукоризненной серой визитке и лощеном цилиндре, с палевыми перчатками в руках, тростью с золотым набалдашником. По его лицу решительно невозможно было что-либо прочитать.
Ахиллес встал и поклонился. Отец Ванды столь же церемонно раскланялся:
– Я имею честь видеть перед собой Ахиллеса Петровича Сабурова?
Ахиллес молча наклонил голову, показал незваному гостю на старенький стул.
Гость несколько мгновений озирал его так, словно прикидывал, не обмахнуть ли предварительно носовым платком от пыли, но все же опустился на него, поставив трость меж колен, выпрямившись так, словно аршин проглотил. В Дворянском собрании, Ахиллес помнил, он держался гораздо свободнее и не разыгрывал из себя такого уж гонорового пана[79]. Пожалуй, сюда его могло привести только одно…
Подходя критически, не было у пана Лесневского поводов разыгрывать гонорового пана.
Титула он не носил никакого, именьице всего-то в двести десятин (полторы сотни сдает мужикам под пахоту, остальное опять-таки в аренду, но уже предприятию, добывающему серный колчедан), дом самую чуточку побольше того, что достался Ахиллесу в наследство от дядюшки. Ну, еще получает неплохое жалованье у Зеленова – но не магнат, никак не магнат…
Лицо совершенно невозмутимое, но это еще ни о чем не говорит.
