Все тихо и темно, только светились окна в караулке, да кое-где бликовали ПНВ караульных, отбрасывая пятна темно-зеленого цвета на лица.
— Первый на позиии! — раздался голос в наушнике.
— Второй на позиции!
— Третий на позиции!
— Снять всю электронику и убрать в контейнеры. По машинам!
Полосу отчуждения лучше преодолеть как можно быстрее, не подвергая себя риску.
Драбицын нажал кнопку, и далеко впереди, на расстоянии больше километра сверкнула вспышка, а затем до него через три секунды докатился глухой звук взрыва.
Джипы преодолели полосу отчуждения. Тот, в котором ехал Драбицын, снес въездные ворота, и поехал уже по усеянному телами людей и собак газону, к главному входу. Ну видимо, не все прошло гладко для обороняющихся — то-то он слышал резкие хлопки светошумовых гранат по дороге.
Когда он вышел из машины, к нему подбежал Кот.
— Охрана обезврежена, с обеих сторон потерь нет! — тут уже как всегда общались без званий и имен, нечего случайному свидетелю это слышать.
— Подвал?
— Выкуривают пока. Там засела пара охранников. Сейчас нанюхаются газу, сами вылезут.
— Веди, — Драбицын подогнал ремешки под свой размер, и отработанным движением надел противогаз.
Внизу бойцы в газовых масках уже паковали кашляющих и сопливых охранников.
— Здесь?
— Здесь, — пробубнил Кот, и рефлекторно поправил маску.
— Где наш спец?
— Здесь я, — тронул его за плечо один из сопровождающих.
Они спустились вниз, подсвечивая себе дорогу тактическими фонарями.
— Можешь работать в таких условиях?
— Могу, — пробубнил спец, и кивнул.
Кто сказал, что для вскрытия сейфа нужен медвежатник? Достаточно бывшего преподавателя специальной подготовки академии СБ, служившего Воронцову, ушедшего в отставку после чистки нового руководства. Он не медвежатник, он их учил.