— Что, так надо? — спросила жена, вытаскивая сонную Сонечку из машины.
— Да, так надо, — твердо сказал граф.
— Хорошо, — спокойно отозвалась жена. В конце концов, он знала, за кого выходила замуж и была готова к любым неприятностям.
— Слежка была? — спросил граф у водителя.
— Была.
— И?
— Маленькое ДТП, как и учили. Теперь будут разбираться кто был в машине, когда ее смял грузовик.
— Молодцы. Спасибо за все!
— Рады стараться, господин граф, — вытянулся водитель.
— Ну а если придут за мной, знаете, что делать.
— Так точно!
— Ну все, надеюсь, еще свидемся.
К особняку Голицыных они подъехали через полчаса. Ворота, распахнулись, и машина СО въехала внутрь, прошуршала по подъездной дорожке, и остановилась у крыльца. Встречатьь их вышел сам старый князь, собственной персоной.
— Здравствуйте, госпожа Драбицына. А ты кто, малышка?
— Сонечка, — засмущалась дочка.
— Ну хорошо, Сонечка, — погладил ее по головке князь. — Иди с мамой, а нам с папой поговорить надо.
— Пока, папа!
— Пока, девочка моя, — Драбицын поднял ее на руки и поцеловал.
Когда жена с дочкой скрылась внутри дома, Драбицын проводил их тоскливым взглядом, сердце даже сжалось от тоски.
— Уезжаете, граф?
— Совсем недалеко, не в эмиграцию, в…
— А вот это мне, старику, знать не надо, — предупреждающе поднял руку старый князь, глава клана. — Мне доложили, что все прошло удачно.
— Ну насколько я видел, да. Теперь все шишки посыплются на Радогорцева."
"— Он отобъется, — махнул рукой князь.
— Спасибо, Ваша Светлость, что приютили…
— Ни слова больше, граф. А то я и обидеться могу, сказал князь. — Ну, с богом!
— Разрешите, Ваше Величество? — Радогорцев стол на пороге гостиной дворца.
— Заходите.
— Ваше Величество, только что раскрыт заговор с целью вашего убийства.
— Вам все заговоры мерещатся, генерал. Не пора ли в отставку? — сварливо сказал Владимир.
— Пора, но чуть позже.
— Ну что тут у вас? Рассказывайте!
Презентация затянулась минут на двадцать. Козьма клал перед императором все новые и новые листки из безобидно выглядящей зеленой папки, озвучивая содержимое.
— Это все правда? — поднял на него отекшие больные глаза император.
— Да, Ваше Величество.
— Ненавижу, когда мной манипулируют, — император внезапно запустил чисто декоративным пресс-папье из малахита в угол комнаты. — И горе тому, кто это делает.