— Ну, когда это знать нужно тем, кто наверху, всегда проще спросить напрямую, чем запрашивать транспортную прокуратуру, не так ли? — злорадно оскалился граф.
Наверху? Радзиловскому, что ли? Вильчицкому тут нашептали на ушко, что тот уже хромая утка. Да и сам Вацлав к этой мрази почтения не питал, памятуя его интриги и результат дворцовых разборок. В конце концов, с Драбицыным они были в очень хороших отношениях, не то, чтобы прямо дружеских, но близко к этому, к тому же их дети дружили. А графу он был многим обязан.
— Тем, кому это нужно, знают. Если у вас есть допуск и возможности, выясняйте через официальные каналы.
Граф тем не менее не уходил, а смотрел на Вильчицкого, легонько покачивая ногой.
— Не забывайте, что сейчас Драбицын объявлен в розыск СБ, пока как свидетель, а те, кто ему помогает, совершают государственное преступление. Ну а как ваш сын? Может он что-то знает?
— Сына не трогай, — сказал Вильчицкий с угрозой.
— Так я и не трогаю. Может, сами его спросите?
Кулаки Вильчицкого непроизвольно сжались.
— Иннокентий, господин граф уже уходит, — сказал Вацлав. — Проводи его, пожалуйста.
— И все же, я бы на вашем месте хорошо подумал, господин Вильчицкий. Это может отразиться на интересах вашего клана, — сказал граф, подымаясь с кресла.
Как же хочется послать тебя матом, подумал Вацлав.
— Иннокентий, если господин граф будет упорствовать, спусти его, пожалуйста, с лестницы.
— Вы об этом еще пожалеете, — и граф, аккуратно теснимый Иннокентием, вышел из кабинета Вильчицкого.
— В гробу я тебя видел, урод, — громко сказал Вацлав, как только за графом закрылась дверь.
Предупреждение озвучено, даже уже не предупреждение, а недвусмысленная угроза. Вацлав снял трубку телефона — надо принять меры. Сначала позвонить начальнику своей СБ, а потом и Муромцеву. Похоже, разворачивается нешуточная борьба за власть, а в ней все средства хороши.
"Как трудно готовить смену власти среднего уровня, Драбицын знал по себе. Опереться в СБ — не на кого. Все-таки это служба, и служба государству. Если начать лишние разговорчики. То лучшее, что с тобой могут сделать — выпереть со службы с «волчьим билетом», прецеденты Драницын видел еще с поручицких времен, когда такая клика объединялась против кого-то и всеми неправдами уничтожала несогласного с тем или иным решением.