А еще зимой обычно не ведут геологи исследования. Да черт их знает, может их послало руководство компании, а у менеджеров мозг как всегда отсутствует напрочь. В самолете они вели себя потише, на похмельных рожах было написано неизбывное страдание и отсутствие смысла жизни.
В Ушарале они остановились в местном клоповнике, и продолжили синячить — так казалось местным.
— Затрахался я уже изображать алкаша, скоро действительно печень не выдержит, — начальник геологоразведочной партии вышел в туалет номера с двумя бутылками водки.
— Видели бы сейчас это местные алкаши, их бы святой Кондратий хватил.
— Да ладно, Док. Пусть хоть всех алкашей на свете хватит. Герц, ты включил защиту?
— Обижаешь, Гриф, — сидящий показал пальцем на окно. — Транслирую нашу запись в купе. Так что если кто нас слушает, то подумает, что мы и правда синячим.
— Это если у них есть лазерный микрофон. Так, что у нас?
— Вот спутниковые снимки закрытой части Ушаральского аэродрома.
— Пока на месте. И мы не можем контролировать его передвижение.
— Уже можем. Я прикормил водителя снегоуборщика, он позвонит, когда возле самолета начнется движуха, и он начнет расчищать для него рулежку.
— Хорошо. Будем иметь в виду.
— Вот снимки с места аварии. У Радзиловского там собственный вагон.
— Охрана?
— Вот с этим уже хуже, — покачал головой еще один спецназовец, Лор.
— Значит, налет исключается…
— Да, Гриф. Они не сдадутся.
— Что они, на этом пятне все съехали, что-ли?
— Ну по заверениям руководства его государь так отымел в извращенной форме, что он так будет до тех пор, пока авария не будет ликвидирована. А может, и дольше — возвращаться он не торопится.
— И подобраться незаметно, естественно, мы туда не можем, — подытожил Гриф.
— Да. Наша легенда с геологами выглядит неубедительно. Были бы мы хоть пожарными, которые сейчас дочищают пятно, тогда еще ладно, смогли бы приблизиться вплотную.
— Только задержать нам бы его все равно не дали. Будем надеяться, что он вернется в Ушарал, и попытается уйти воздухом, тогда и возьмем.
— А куда он денется? — хмыкнул Док.