Звонила я нашему адвокату и душеприказчику Алексею Юрьевичу. Это давно нужно было сделать — узнать, что с наследством. После смерти Эмиля прошло полгода, а оставил он прилично. Но тянула, боясь, сталкиваться с прошлым.
— Дина Сергеевна, — с тихим неодобрением ответил юрист.
— Следственный комитет хочет эксгумировать тело, — с места в карьер сказала я. — Вы можете узнать, зачем?
— Эксгумировать? — насторожился тот. — Для этого нужны серьезные основания… улики. Я этим займусь.
Во мне еще теплилась надежда. Я не хотела говорить о ней вслух, так мечты теряют волшебство и способность исполняться.
— Наследство, госпожа Кац. Прошло полгода…
— Потом.
— …и я могу оформить документы сам, — профессиональным тоном продолжил Алексей Юрьевич. — Также я должен передать вам пакет от господина Каца.
— Пакет? — поразилась я.
— Совершенно верно. Согласно его завещанию. Бумаги, документы. Описи нет, точно сказать что там, я не могу.
— Хорошо, — собраться с мыслями было тяжело.
— Вас ждать или прислать все с курьером?
Я мельком взглянула на себя в зеркало. За полгода черты лица заострились, я как будто стала старше. Взгляд пристальный и недоверчивый. Он не подходил к цветочному платью с оборками и к длинным волосам.
— Я приеду в Ростов, — решила я.
Билеты я купила на утро. Предупредила маму, что малыш побудет с ней, пока не улажу дела, расцеловала сына, и собрала вещи. Пара смен одежды и мой дневник, который я писала в память о муже.
Дорога — это всегда надежда на лучшее. Ростовский вокзал встретил меня холодом. Я вышла из здания и окунулась в жару.
Я ненавижу Ростов. Каждой частицей души ненавижу этот город за то, что он видел мои слезы, впитал в себя мою боль. Обрел этим власть надо мной. Людей, которые видели меня беспомощной, больше нет в живых, остался только город.
Проспекты, фонари, здания… Деловой центр. Набережная.
Эти места много значили для меня.
Разговор со следователем разбередил раны. Где ты, Эмиль? Если ты думал, что я готова тебя отпустить — это не так. Я еще не готова.