Я остановилась на пороге: Андрей подбирал с пола исписанные листки, зажав сигарету в углу кривого рта. Беспомощно наблюдала, как он несет неровную стопку к мусорному ведру, и сердце онемело. Колени стали слабыми, чуть не падая, я схватилась за стену.
— Не смей!
Он остановился, исподлобья глядя на меня, а затем бросил стопку на стол. Листы разъехались, часть посыпалась на пол. Это мои чувства. Я собрала их и спрятала под упаковку салфеток, чтобы не мозолили глаза.
— Не трогай, — попросила я и не смогла ничего добавить.
Андрей подошел, пальцами провел по щеке. В зрачке блестел отблеск, придавая взгляду безумие, а изо рта, когда он заговорил, шел дым.
— Прости, ласточка. Я все передам, — он гладил меня, побуждая взглянуть на него, когда я опустила глаза. — Не смущайся. Ты такая красивая, когда голая. Такая нежная… Я знаю, что ты любишь забивать себе голову, Дина.
Он усмехнулся, словно это его забавляло.
— На эксгумацию съездим вместе.
— Тебе туда нельзя, Андрей. Там будет полиция.
— Ничего, — он улыбнулся, пытаясь подбодрить меня. — Человека, которого ты видишь перед собой и известного киллера Рема не связывают между собой. Полиция не знает, кто я. Мелочь криминальная. Я же забрал компромат. Доказательств нет.
Помедлив, он ласково поцеловал меня взасос.
— Подожди в постели, ласточка. Мне нужно побыть одному.
Я легла в остывшую постель и, завернувшись в покрывало, смотрела в потолок. Наверное, так должно было случиться. Он бы меня не отпустил после смерти мужа. Андрей хотел быть моей опорой. Он меня попробовал, это свело его с ума. Он не остановится теперь, такое начнет творить… И от этого мне не по себе. Андрей меня насовсем захочет, а не на три дня.
Он вернулся минут через пятнадцать, и до утра заставил забыть обо всем.
"До эксгумации я пряталась в квартире. Мне передали все, что я просила, Андрей приносил все необходимое, сильно ограничив мои контакты с внешним миром. Оставался на ночь, утром уходил. Дни я проводила за кухонным столом, погрузившись в работу над рукописью. Мне нравилось собирать текст, как мозаику: из фрагментов моих чувств, болей и воспоминаний. В ход шли цветные осколки, слова, случайно брошенные Эмилем.