На миг мне даже почудилось, что Рейган вновь хочет прижаться к ней губами, как делал совсем недавно. Я даже затаила дыхание, но ничего не произошло.
— Я подвел тебя, Фрэн, — сдавленно проговорил он, поднимая на меня красные, воспаленные глаза. — Обещал, что обеспечу защиту, что никому и никогда не позволю обидеть тебя, и не справился с этим. Прости.
— Ты спас меня, — возразила я. — Честно говоря, я думала… что на этом все. Сначала Густав, потом ты… это было чудо.
Воспоминания о той ночи, о пламени, которое подбиралось ко мне, и лютом холоде были такими сильными, что я не смогла сдержать дрожь.
— Да, твой фамильяр отличился и заслужил мою вечную благодарность.
— Осторожнее, он у меня очень жадный, — попыталась пошутить я.
Но никто из нас не улыбнулся. Напряжение между нами усиливалось. Рейган смотрел на меня так, словно видел в первый раз. Очень внимательно, пристально, жадно. Будто…будто желал насмотреться и запомнить на всю жизнь.
— Я знаю, что не заслуживаю твоего прощения и снисхождения, — снова начал он.
— Прекрати. Я же сказала, что твоей вины в случившемся нет. Мы находились в гостях, без охраны, червоточина угрожала людям. Ты не мог не уйти.
— И они этим воспользовались, — резко и жестко произнес он. В глубине его глаз сверкнуло самое настоящее пламя и исчезло, уступив место чернильной темноте. — Но я нашел всех. Всех до единого. Бывший советник Амараллис, его семья, приближенные, друзья, знакомые.
— Люцилла, — тихо заметила я. — Не скажу, что оправдываю ее или защищаю. Но прежде, чем ты предашь ее суду, пусть с ней поработает Верфолд. Она… нездорова. И даже возможно, начала сходить с ума.
— Я заметил, — кивнул Рейган. — При встрече она зовет меня то Зенденом, то Рейганом.
— Это Амалетта. Не хочу говорить плохо о твоей прародительнице, но она сумасшедшая.