Я видела, как они устали за эти два дня. На Рыночной площади было жарко и шумно. А ведь они всё это время провели на ногах! И я решила, что вечером приготовлю ужин сама. Ну, что я, в самом деле, не сумею пожарить рыбу и настругать овощи для салата?
Но ужин нам пришлось отложить, потому что возле наших ворот нас ожидали два всадника, в которых я узнала тех самых ужасно неприятных друзей герцога Марлоу. Один из них — тот, что был помоложе, — спустился со своей лошади с большим трудом.
— Нам сказали, что это дом ведьмы! — он сделал неловкое движение, вскрикнул от боли, и с губ его сорвалось ругательство. — И если ведьма это ты, то я желаю, чтобы ты немедленно вылечила мою рану! Ну что же ты стоишь? Неси скорей своё зелье!
Он смотрел прямо на меня и отнюдь не просил, а требовал! Он требовал того, чего я не могла ему дать. Потому что я понятия не имела, каким зельями Констанция лечила раны.
Глава 21— Я не ведьма, сударь! — ответила я. — Ведьмой была моя мать, но ее уже нет с нами.
— Хватит болтать! — невежливо оборвал он меня. — Если твоя мать была ведьмой, значит, ведьма и ты!
У него была на удивление приятная наружность — светлые волнистые волосы, голубые глаза, правильные черты лица и пухлые губы. Было даже странно, что такую внешность получил человек, столь отвратительный внутри.
— Простите, господин, — Рут выступила чуть вперед и поклонилась ему, — но у моей госпожи нет разрешения на то, чтобы заниматься магической деятельностью.
Это было отличное решение, но оно не получило его одобрения. Напротив, он еще больше разозлился.
— Ты что, не видишь, что я истекаю кровью? Простая перевязка тут не поможет! И мне нет никакого дела до ваших разрешений — просто сделайте то, что нужно.
Он попытался сделать шаг в нашем направлении, оперся на раненую ногу и охнул от боли, а потому вынужден был оборвать свою фразу, и мы так и не поняли, что будет с нами, если мы не окажем ему того уважения, какого он требовал.
Но на всякий случай Рут решила не рисковать.