— Да, — спокойно улыбнулся я, притворяясь другом Мишки.
Не хотелось раньше времени палить свое ментовское происхождение.
— Так нет его, — тетя уперла руки в бока.
— А где он?
— А кто его знает. Уже два дня как нет. Сами можете проверить.
Тетя подошла и бесцеремонно толкнула дверь в комнату Коровина, та оказалась не заперта.
— У него и замок-то не работает, — пояснила соседка. — Уже полгода.
Перед нами оказалась стандартная комнатенка примерно в девять квадратов, с убогим убранством. У стены — панцирная кровать, застеленная тоскливо-зеленым покрывалом, уже изрядно размахрившимся по краям.
Что мне сразу бросилось в глаза, так это детская ветровка бежевого цвета, что висела на стуле. Скроена ладно, и материал, сразу видно, качественный. Явно заграничного пошива.
Я сразу представил, как из рукавов, должно быть, выглядывали длинные кисти щуплого, израставшего подростка. Как наяву.
Прочистил горло и недоуменно, но будто бы легко спросил:
— А что, разве у Михаила дети есть? Он мне как-то не говорил такого... — кивнул я на ветровку.
Тетя с любопытством толстой кошки занырнула в комнату и по-хозяйски схватила ветровку, осматривая ее с некоторым благоговением.
— Нет у него никого. Как сыч, один. А куртёшка добрая, Веньке бы моему такую. И размерчик что-надо.
Сказав это, соседка попыталась наглым образом смыться из комнаты с трофеем.
— Стоять, гражданочка, — я преградил ей дорогу. — Одёжку на место положите."
"— Да на кой ляд она ему сдалась? — продавливала грудью дорогу соседка. — Я же говорю, нет у него ни детей, ни племянников. Чего добру пропадать? Похоже, что заграничная крутка. Явно где-то украл. Таких у нас не продают.
— Милиция, — пришлось вытащить ксиву, — куртку на место, а сами понятой побудете. И позовите еще одного человека.
— Ой! — соседка мигом повесила трофей обратно на стул.
— Ваши баночные дела решите потом без нас, а сейчас зовите второго понятого, мы обыск в комнате проводить будем.
— Обыск? — всплеснула руками тетя. — У Мишки? Давно пора. Мутный он какой-то. Себе на уме.