— Шубин, Шубин… — удивленно чесал лысину Огурцов. — Знакомая фамилия. А-а, так это не тот ли лейтенант, у которого инцидент с рыбохраной приключился?
— Он самый, — кивнул я.
— Точно, вспомнил… Материал по нему в прокуратуре был. Там ведь на грани превышения должностных. Со стрельбой из табельного и все такое. Можно было на уголовку натянуть, но… Сверху поступила команда все замять. В итоге — отказной материал, а Шубин отделался дисциплинарным взысканием. Я тогда Звягинцева “пытал”, что за блат такой у простого летехи.
— Ну, ты не кисни, Петрович, — Горохов похлопал колобка по плечу. — Звягинцев вообще-то мировой мужик, а бабу новую найдешь. Ты мужик видный, и должность у тебя немаленькая. Жених завидный.
— Ну, вы тоже, смотрю, хоть и птица высокого полета, — саркастически прищурился Огурцов, — а не женаты.
Горохов на секунду скривился, будто вспомнил что-то неприятное из своего прошлого, но тут же натянул улыбку:
— Я, Иван Петрович — другое дело. На работе женат. Как, впрочем, и Андрей Григорьевич тоже. Ну, так что? Поможешь Шубина прижать? Займёмся делом?
Я вспомнил, как сам Горохов переживал, как это говорят, личную драму, и нырял в работу, скрываясь от последствий развода.
— Помогу, чем смогу, главное, чтобы Звягинцев добро дал. Пойдемте к нему вместе. Получается, что этот Шубин — будто перевертыш.
— Так и есть. Оборотень, — кивнул я. — Точнее, оборотень в погонах.
— Опа! — всплеснул руками Огурцов. — Хорошее название для таких людей. Это вы сами придумали?
— Можно сказать, что да, — учитывая, что на дворе восемьдесят пятый, авторство расхожей в будущем фразы можно оставить за собой. Все равно никто не запомнит, кто ее первым сказал, когда термин в народ уйдет и укрепится.
* * *
Местный прокурор пошел-таки нам навстречу, Шубина задержали. Но не так просто — Звягинцев дал нам сутки, чтобы найти доказательства вины Шубина. В Цыпинске с именем «Петренко Сергей» оказалось больше двух десятков человек. Всех необходимо было проверить своими силами. Местных привлекать не стали.