Мы вылезли и торопливо зашлепали по ступенькам. Навстречу к нам вприпрыжку выскочил Катков, летел как растолстевшая лань:
— Никита Егорович! Вы куда пропали? Там такое!
— Что там? — пропыхтел шеф.
Собственно, мы не ждали от этого подвала ничего хорошего. Но, чтоб так удивить Каткова, особенно после сапожниковского погреба, там должно было обнаружиться что-то совсем особенное.
— Там подвал с оружием, — чуть дыша от бега, выдал Алексей.
— С каким оружием? — в голос воскликнули мы с шефом.
— Еще не смотрели без вас досконально, ждем.
— А трупы? — непонимающе уставился на Каткова шеф.
— Какие трупы?
— Замороженные…
— Да нет там никаких трупов, и морозилок нет. Я же говорю, целый оружейный склад под храмом окопался. Будто не церковь это, а лагерь партизан.
— Нам только партизан не хватало, — Горохов глянул на меня с некоторым укором, мол, кто там недавно про наган в церкви заикался?
Мы поспешили внутрь.
Мы с Гороховым спустились по приставной ржавой лестнице и очутились в комнатке с низким потолком. Стены залиты из бетона, видно, что не с военных времен, пол — простая земля. Запахло склепом и оружейным маслом.
— Аккуратнее, товарищи, — Горохов спустился с лестницы и направился к лежащим на земле деревянным ящикам с откинутыми крышками. — Пальчики свои не оставляйте на объектах.
Но прокурорских учить не надо было. Ящики они открыли аккуратно, потянув крышки через ткань носовых платков.
— Смотри, Никита Егорович, — призывно махнул рукой прокурор. — А наш отец Арсений, похоже, на войну собирался, ну или в крестовый поход. Тут стволов на целый полк.
В трех ящиках зловеще поблескивали тусклым воронением пистолеты всех мастей. Часть из них тронула ржавчина. Риски на рукоятках у многих стерты от частого использования. Было и несколько советских пистолет-пулеметов Шпагина.
— Старые стволы, — за нами протиснулся Катков в перчатках и взял из груды оружия «Вальтер». — Маркировка пистолета 1939-м годом датирована.
Он ещё покопался в груде оружия и заключил:
— Все произведены либо в военное время, либо незадолго до начала Великой Отечественной.
— Вижу, что раритет, — кивнул Горохов, борясь с желанием взять в руки и хорошенько рассмотреть какой-нибудь ствол, но без перчаток не рискнул.