И наконец я поняла, о какой красоте говорил Павел — все поляна была усыпана белыми, с яркими почти оранжевыми шляпками. Все ровненькие, крепкие, как на подбор. Стоят и манят: заберите нас, заберите.
Мы с Пашей переглянулись, кивнули друг другу и ринулись в бой.
Каких-то десять минут и моя корзинка была полна. Павел продолжал ползать на коленях, бережно срезая грибы, а мне уже некуда было их складывать, поэтому решила воспользоваться моментом, и пока мы никуда не бежим, просто посидеть, отдохнуть. Ноги от такого марш-броска болели, да еще чужие сапоги с непривычки пятку намяли.
Дровосек даже не обернулся в мою сторону, только едва слышно усмехнулся себе в бороду и продолжил сбор. Жадный какой. Ведь ни грибочка не оставит, все соберет, под чистую.
Я не против. Пусть собирает. Чем дольше он копается, тем больше мне перепадет сладких минут отдыха. Взглядом обвела поляну, полюбовалась на свою заполненную до краев корзину, на мужчину, самозабвенно ползающего по траве.
Хорошо-то как! Комарье бы еще разогнать, чтобы не доставало — вообще бы сказка была, а не жизнь.
Лесник проползал еще минут десять, после чего любовно поправил верхние красивые грибы, чтобы не выкатились из корзины, и улыбнулся как мальчишка. Большой бородатый мальчишка. Потом убрал складной ножик в карман и обернулся ко мне, уже открыв рот, чтобы что-то сказать, но замер, так и не проронив ни звука.
Его взгляд меня насторожил. Испуганно оглянулась через плечо, ожидая увидеть у себя за спиной как минимум медведя, или рысь, или еще какого-нибудь кровожадного зверя.
Никого. Пустая поляна.
— Юль, — Павел медленно поднялся с колен, напряженно всматриваясь в мою физиономию, — у тебя все хорошо?
— Да, — снова хлопнула себя по боку, отгоняя проклятущих комаров. Откуда их столько здесь? Со всего леса что ли слетелись, чтобы кровушки моей сладенькой попить? — почему ты спрашиваешь?
Он только указал пальцем куда в область моих коленок.
— Что? — Языку жестов бородатых дровосеков меня не обучали, поэтому я не поняла, что он от меня хочет.
— Ты сидишь, — произнес капитан Очевидность трагическим голосом, а потом скорбно добавил, — на муравейнике.
И вот тут я поняла, что ни черта это не комары слетелись, чтобы мной полакомиться. Это муравьи! Они нагло ползали по мне целыми табунами и самозабвенно кусали во все места, труднодоступные и не очень.