Вот как бы ему так сказать, что я передумала продавать дом бабули? Аккуратненько так, чтоб не обидеть?
Пригласила в дом, заварила чай и за чашечкой черного байхового как бы между прочим произнесла:
– Какой здесь дивный воздух! Он очень благотворно влияет на внешность, прямо таки чувствую, как становлюсь моложе и привлекательнее. А соседи какие! Как думаете, Каллисто, мы сможем жить дружно?
Князь поперхнулся чаем."
"– Что вы этим хотите сказать? – аж побагровел от злости. Поднялся и, опершись кулаками о стол, навис надо мной, подобно каменному утесу.
Если он решил, будто запугал меня своей могучестью, то черта с два!
– Вы как никто должны понимать, как нелегко расстаться с наследием предков, – продолжила, как ни в чем не бывало. – Здесь все мне напоминает о любимой бабушке.
Любезность и добродушие сплыли с лица князя, будто и не бывало. Сверкнув глазами, он тряхнул бородой – ну точь-в-точь как деревенский козел. Пусть привлекательный, сексуальный и аристократичный. Но все же козел.
– Мне. Нужен. Этот. Дом! – по словам, как неразумной, решил растолковать свою мысль.
– Какое совпадение! – я всплеснула руками и изобразила на лице медово-приторную радость. – Мы с вами мыслим в одном направлении.
Князь с силой брякнул чашку на стол, совершенно не заботясь о том, что отколол ручку. Не глядя мне в глаза, заложил руки за спину и принялся расхаживать взад-вперед по кухне. Кажется, протоптал приличную такую дорожку в полу, прежде чем резко обернулся и выпалил:
– Сколько?!
– Дом не продается, – игриво пропела я. – Спасибо за ваше щедрое предложение. И за завтрак. А сейчас вам лучше уйти. Мне еще столько предстоит переделать здесь, так много всего хочется переделать.
Последние слова произнесла со сталью в голосе. Тоже поднялась и указала гостю на дверь:
– Всего доброго! Приятно было попрощаться.
Князь не внял настойчивой просьбе покинуть жилище. Демонстративно сел на стул и, закинув ногу на ногу, хмыкнул:
– Эта территория принадлежит мне! Не хотите уходить, тогда я заберу этот дом вместе с вами. Вы, милая девушка, еще не знаете, с кем решили помериться упрямостью.