В клинике Герман был уже вторую неделю, но его состояние не улучшилось. Собственно, и в кому его ввели, потому что только так можно было сохранить ему жизнь.
— Ну какая это будет жизнь, Алиса?! Бедный мой мальчик! За что?
Алиса молча погладила несчастную женщину по руке.
Папа сдержал свое слово — тех, кто напал на Германа нашли. Перевернули вверх ногами всю область, но нашли. Алиса их даже опознала. Сейчас оба в сизо, но особой радости от этого ни родители Германа, ни Алиса не испытали. Эти два ублюдка будут жить, получат срок, потом выйдут на свободу… а Герман…
Герман мог уже выйти из больницы, если бы не она! Алиса никому этого не говорила, да ее никто и не обвинял, но характер внутренних повреждений у Литвинова не угрожал жизни.
Конечно, они могли ногами забить Германа до смерти, не отвлеки она их.
— В самом страшном сне я не могла представить, что со мной может такое случиться, — донесся до Алисы дрожащий голос свекрови.
— Ч…что? — она была уверена, что не поняла Софью Андреевну. — Вы…
Громкие крики в конце коридора отвлекли и Алису, и мать Германа. Они обе уставились на дверь, которая с силой распахнулась и перед глазами появилась… Яна Ольховская, а за ней худощавая медсестра и пожилой охранник.
— Я сказала, я увижу его! Я его настоящая жена! Ясно вам? Я!
Яна с силой оттолкнула от себя девушку в белом халате, она едва не упала на охранника.
— Пустите! Пустите меня к нему! — рычала Ольховская. — Я люблю его! Люблю!
— Вот же тварь! — зло выплюнула свекровь. — И сюда прорвалась! Телефон мне оборвала.