Нужно развести их по разным углам, пока они друг друга не увидели. Черт его знает, что будет если это произойдет.
Я посмотрел на мрачного, ничего не понимающему Арсену. Все ключевые фигуры были собраны в одном месте. Конфликт не закончился. Он просто перешел в новую, еще более взрывоопасную стадию.
Я повернулся к Кобрук.
— Анна Витальевна, господа обещали вести себя тише воды, ниже травы. Будут ждать новостей о состоянии своего босса.
Сейчас главное — передать его под контроль администрации. Моя часть работы на этом этапе закончена.
— Ага, конечно! — фыркнула она, смерив Арсена ледяным, нескрываемым презрением. — А час назад эти «господа» обещали меня из окна выкинуть!
— О-о-о! Схватка двух тигриц! — мысленно прокомментировал Фырк. — То есть, тигрицы и жирного кота! Ставлю на нашу!
— Женщина, не сыпь мне соль на рану! — взорвался Арсен. Это была последняя капля. — Я очень нервный человек! Не всегда себя контролирую!
Он не угрожает ей, он жалуется. Он пытается вызвать… сочувствие? Или просто оправдать свою слабость? Жалкое зрелище.
— Это мы уже заметили, — сухо ответила Кобрук, полностью игнорируя его истерику. Она повернулась к подоспевшим охранникам больницы. — В комнату ожидания реанимации их. Под усиленную охрану. И чтобы ни шагу оттуда без моего личного разрешения.
Она четко дала понять, кто здесь хозяйка и что переговоры окончены. Больничная охрана, два крепких мужчины (ну да покривил я душой насчет студентов и пенсионеров, каюсь), тут же подошли к униженному Арсену и его «телохранителям».
Кризис миновал, порядок был восстановлен. Но все понимали, что это лишь временное затишье.
По дороге к Ашоту Шаповалов не отставал, его голос был полон неподдельного, почти мальчишеского любопытства.
— Серьезно, как тебе это удалось? Я думал, придется спецназ вызывать. Да только толку от него никакого. Полиция куплена…
Он все еще мыслит категориями силы. Не понимает, что психология — оружие не менее мощное, чем магия или сталь.
— Надавил на их слабости, — ответил я, глядя прямо перед собой. — У каждого человека есть то, что им движет. У Арсена — слепая преданность боссу. Я просто использовал это как рычаг.
Его преданность — это не сила, а уязвимость. Она делает его предсказуемым. Я не угрожал ему, я угрожал его боссу, а значит — угрожал смыслу его существования. Простая манипуляция.
Мы вошли в палату интенсивной терапии. Тишина, нарушаемая лишь мерным пиканьем аппаратуры.