Гладкая ткань легко скользит по натертому паркету.
― Ой, шутник вы, голубчик, напраслину на меня возводите. А палкато, на которой барыня споткнулась ― ваша.
Все посмотрели на Федора.
― Трость я потерял в лесу несколько дней назад. Вы, Глаша, часто в лес ходите. Вот, за Божьим человеком приглядывали. Наверняка, вы ее и принесли в дом."
"― Все-то вы придумываете! Как же я могу барыне зла желать. Мы с ней, почитай, всю жизнь рядом, как родные. И пожизненная рента ― не бог весть что. Нет у меня этого... мотива.
― Да, мотив.
― Мы занимались спиритизмом, ― напомнила Ариадна. ― Но ничего ценного дух нам не сообщил. Гоша устроил переполох. У Эммы Францевны разбился лорнет. А во время ужина она рассказала забавный случай из дореволюционной жизни.
― Аркадий Борисович попросил меня поведать что-нибудь из архивов Бурцева-старшего, ― добавил Влад.
― Вы еще упомянули о добровольном помощнике, который готов раскрыть вам тайну анонимного вклада, ― уточнил отец Митрофаний.
― Я имел в виду Лизу. Я все еще надеялся, что она вспомнит свое обещание и сообщит реквизиты счета... Но Эмма Францевна отрицала какое-либо свое отношение к партийным деньгам, сославшись на то, что все ее воспоминания ― всего лишь отголоски работы в архивах музея Революции.
― Эмма Францевна говорила правду, ― раздался голос Галицкого, и все повернулись в его сторону. ― Я тут расследование небольшое провел... Вы уж простите, Федор Федорович, сбежал я тогда... Так вот, за два дня мне удалось узнать кое-что интересное из биографий Эммы Францевны и Глаши. Барыня наша, действительно, немало лет проработала в музее Революции, тема ее докторской диссертации была: «В. И. Ленин во Франции глазами современников на основе мемуарных источников».