— Декабрь не первый встречный… — Топает Маруся ногой и подбирает слова: — Он это… ну, это… Избранец, во!
Фрол поднимается с матраса, встаёт перед Марусей на одно колено и целует ей руку:
— Благодарю вас, принцесса!
Раздаётся звонок в домофон. Кайла заливается лаем. Для доставки еды слишком рано. И я знаю, кто это. Оглядываюсь в поисках своего мобильника. Я его даже из сумки не доставала. Батарейка села, наверное. Отсюда и гость на пороге.
Домофон настойчиво продолжает звонить. Фрол идёт открывать дверь, а у меня даже нет сил подняться.
Глава 5
Рита
— Кайла, сидеть! — командует Фрол.
Собака замирает у входа в комнату. Хлопает дверь, но Кайла будто превратилась в памятник самой себе.
— Я правильно попал? А, Маруся, привет, — Никита явно растерян. — Простите… А с кем имею честь?
Красивый, как Киану Ривз, Никита — мой бывший однокурсник, коллега и хозяин клиники, пользуется успехом у женщин не меньше Фрола. Но, скорее, за изысканность манер и речи, чем за рельефный торс.
— Здрасьте, дядя Никита! Это мамин парень! — хвастливо вставляет Маруся, кивая на Фрола.
Не удивлюсь, если я уже уволена.
— Ритин парень. — подтверждает Фрол, оставаясь инкогнито. Похоже, его вполне устраивает заявление дочери. — А я с кем имею честь?
— Никита Смехов…
— Мама с ним работает, — звонким голосом докладывает Фролу Маруся про моего босса и с недавнего время «парня». После вмешательства спевшейся парочки, скорее всего, бывшего.
— Не знал, что у Риты кто-то есть, — растягивает слова Никита.
Мне хочется спрятаться под плинтус.
— Проходите, собака не тронет, — Фрол сама гостеприимность. — Если не боитесь заразиться. Мы тут всей семьёй на карантине.
— Семьёй?
— Дядя Никита, а у меня обезьяна есть! — хвастается Маруся. — Микки! Микки! Иди сюда.
Микки, отложив недоеденное яблоко, слезает со стула и бежит к двери. По дороге шимпанзе отвешивает Кайле лёгкий подзатыльник, но та сидит, как статуя.
С тех пор, как год назад мы возобновили с Никитой общение, я не приглашала его домой.
— Рита Сергеевна, моё почтение, — Никита с интересом скользит взглядом по комнате и останавливает его на мне. — А у вас тут мило. Белые обои, чёрная посуда. Прямо, как в песне.
— И тесно, как в хрущёвке, — добавляет Фрол.