— Кончи для меня, — слышу голос Давида, а сама уже искусала губы до крови, чтобы не начать кричать от накативших на меня ощущений.
Это так порочно. Так неправильно. Так грязно. Но и в то же время так чертовски хорошо.
Еще секунда, и пружина, стянувшая до этого всю меня, резко отпустила мое тело. На смену ей пришла сладкая судорога и хриплые стоны, которые я совершенно не могла контролировать.
Я чувствую, как по всему телу проходит приятная дрожь, и абсолютно точно ни о чем не жалею. Не могу поверить, что это произошло.
Додумать не успеваю, так как Давид снимает с себя боксеры нетерпеливыми движениями, раздвигает мои ноги и резким толчком наполняет всю меня до отказа, заглушая мой громкий стон своим поцелуем.
Он двигается внутри меня быстрыми толчками[, я цепляюсь за его шею, двигаюсь навстречу, царапаю острыми ногтями его спину. Он похож на дикого зверя, действует жестко, но и в то же время я чувствую с его стороны заботу.
С громким рыком он выходит[n6] из меня и изливается на живот. Я зачарованно слежу за тем, как он сжимает в руке свой член, как тяжело поднимается и опускается его грудь, как дрожит рука, на которую он оперся.
Он отстраняется от меня, ложится рядом на постель. Наши дыхания звучат в унисон. Слишком часто и слишком громко. Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет из груди.
— Сигаретки не найдется? — нахожу в себе смелость заговорить с Давидом первой.
Поворачиваю голову в его сторону, разглядывая его резкий профиль. Не спешу прикрываться, чтобы не выглядеть перед ним скованной малолеткой.
— Ты больше не куришь, — заявляет он, не смотря на меня, чем обескураживает и вызывает бурю возмущения. — Могу кофе заварить, — предлагает Давид и садится в постели.
Он потягивается, окидывает мое тело коротким взглядом. Нащупывает на полу свои боксеры и быстрыми движениями одевается.
— Кофе так кофе, — пожимаю плечами, прикрыв глаза. — Спасибо, что хоть не такси.
Усталость навалилась на меня, захотелось лечь под одеяло и никуда не идти. А еще чтобы Давид лег рядом и обнял со спины. Реальность пугает меня. Ведь поведение и поступки Леонова невозможно предугадать.
— Я был не в настроении вчера, — отзывается мужчина, словно его слова могут оправдать его жестокое по отношению ко мне поведение.