— Что люди — то подумают?
— Однозначно, что я сошла с ума, — шумно выдыхаю. — Ты права, я дефектная, поэтому решила сбежать от своих проблем, чтобы начать все сначала в другом городе. Увы, и тут облажалась.
— Родители этого мальчишки… они в курсе? — безжизненным тоном парирует она.
— Ему двадцать два, — откидываюсь на спинку стула, разглядывая узор на скатерти. — Согласие родителей нам не понадобилось.
— Ты знала, что он твой студент, когда вы… прости Господи, сношались?! — ее лицо неприязненно кривится, а губы начинают слегка дрожать.
— Знала."
"Резко смахнув мою чашку с чаем на пол, она нависает надо мной, чувствуя мою слабость и подавленность. В ее глазах отчетливо отражается весь «ужас» того, что я себе представляла, когда думала о «нас», как о чем-то большем в своей жизни.
Непроизвольно мое тело съеживается под грохот разбитого стекла и горячих брызг не остывшего напитка, который болезненно попадает мелкими каплями на мою оголенную кожу ног.
— Денис и тот тебя бросил. А этому пацану ты и подавно будешь не нужна! — эти горькие слова режут меня на части, неминуемо возвращая в прошлое.
Прошло почти три года, а я до сих пор помню в мельчайших подробностях ту палату в нашей городской районной больнице. Самая непримечательная, серая, пропахшая лекарствами, тоской и неизбежной участью случившегося.
Отголоски той боли снова пронизывают мое «излечившееся» тело, заставляя мою память окунуться в водоворот тех событий, что оставили неизгладимый след и кучу последствий для дальнейшего гармоничного существования в обыденной рутинной жизни.
И через все «это», уже в реальном времени, в мое восприятие просачиваются крики моей матери, унося последние крупицы из воспоминаний «прошлой меня».
Мама падает передо мной на колени, хватая за руки. Из ее небесно — голубых глаз льются слезы. Она просит меня покаяться за содеянное перед Богом и постараться договориться с Кириллом, чтобы это осталось в тайне. А, если нужно — то дать взятку за молчание, потому что не верит в порядочность нынешней молодежи, исходя из собственного опыта преподавания в школе, в старших классах.
— Как ты такое можешь говорить? Ты совершенно его не знаешь, — пораженно качаю головой, встав со стула.
Буквально по стеночке прохожу в одну единственную комнату своего жилища, чтобы переодеться в уличную одежду. Мне невыносимо больно находится на одной территории с той, что никогда не встанет на мою сторону, целенаправленно давя на чувство вины за случившееся.