— Так не честно… — лаская пальцами клитор и распределяя влагу для безболезненного вторжения, говорю то, что нужно было сказать раньше:
— Назначили половой покой, а ещё… — проталкиваю головку в ошеломляющую узость ее лона, теряя всякий контроль. — Ох, Ева… нужно договорить, — продвигаясь дальше, врезаюсь до упора, ударяясь пахом об нежную кожу ягодиц.
— Договаривай, — подаётся вперёд, освобождая меня от своего томительно плена. Ствол аж заходится в негодовании от ее такого поступка.
— Лекарство влияет на зачатие, в частности на развитие ребенка.
— Почему сразу не сказал? — отрывисто спрашивает между поцелуями, смотря на меня своими бездонными глазами.
— Я ревнивый придурок, который впервые не то, что влюбился, а сразу… Полюбил.
Пристраиваю свой каменный член к ее влажным складочкам снова. Ева охает, стараясь самостоятельно насадиться на меня, но теперь и мне с ней хочется поиграть.
Зацеловываю шею, плечи — все, до чего могу дотянуться. Толкаясь языком в ее маленькое ушко, схожу с ума от своих же чувств к ней.
— Пожалуйста… — молит Ева, чтобы я запомнил ее всю собой, чтобы перестал мучить своими изощренными ласками. Я и себя мучаю.
Закрыв глаза, вторгаюсь в ее подготовленное мной тело. Под веками взрываются тысячи ярких вспышек при каждом моем неспешном толчке.
Развернув Еву на спину, кончаю ей на живот, обещая мысленно себе, что у нас все обязательно получится. Нельзя вот так похерить такие чувства. Нельзя себя лишить чего-то настоящего из-за своих же страхов или неопытности.
Только сука — ревность опять «поднимает голову», разнося по венам самый настоящий яд, отравляя меня.
— Мне нужно в ванну, — шепчет хрипловатым голосом. — Иначе все постельное белье испачкаю."
"— Я тебя сам отнесу, — встав на колени, поднимаю ее на руки. — Возвращайся ко мне… Домой.
— Скоро Аня уедет к своей бабушке.