Тут же уловила родной запах мужского одеколона. Прижимаясь щекой к моей макушке, друг умело повел в танце. Сквозь тонкую ткань платья я чувствовала его горячие ладони… Мы горим!
– Ну как? – прошептал на ухо Долгих.
– Нелепее танцора и придумать нельзя, – назло проговорила я.
– А ты, когда танцуешь, напоминаешь Электроника, – рассмеялся Долгих, выпуская меня из объятий.
– Чего? – возмутилась я. Мне казалось, что в танцах движения мои были такими женственными и плавными…
Долгих задвигал руками, словно робот.
– Дурак! – завопила я. – Неправда! Я не так танцую.
Вместо ответа Паша продолжил нелепо шевелить руками.
– Кажется, этот стиль называется электрик-буги…
– Перестань! Убью! Убью тебя! – пригрозила я, замахиваясь. Тогда Паша поймал мои руки и положил к себе на плечи. Я тут же обняла друга за шею.
– Ну и вали к своей Ульяночке, – проговорила я сердито, глядя Пашке в глаза, – она ведь занимается балетом.
– Твой Герман когда-то танцевал нижний брейк, – ответил Паша, – покрути с ним эйр твист.
– Ты меня бесишь! – честно сказала я, обхватив лицо Долгих ладонями.
– Аналогично, Ковалева, – склонился ко мне Пашка. – Жужжишь и жужжишь не по делу…
Наши носы почти соприкоснулись.
– Да? А ты попробуй, заткни!
– Вообще-то есть один способ заставить тебя замолчать, – проговорил Паша, переводя взгляд на мои губы, – жаль, что мы дружим.
«Ну так не дружи со мной!» – истерично завопил мой внутренний голос.
Кажется, музыка уже давно закончилась.
– Хэй, народ, как настроение? Спасибо Стасику за то, что собрал здесь всех нас!
Геля продолжала болтать в микрофон, заводя толпу. Мы с Пашей стояли, касаясь друг друга плечами. Вечером изнуряющая жара спала. С моря дул легкий ветерок. Я, собирая волосы в высокий хвост, оглядывала собравшихся… Вон с той девчонкой мы учились в параллельных классах, подружка Ули.