– Отлично!
– Но я понятия не имею, сколько до нее километров, – продолжил Долгих.
– О-о-о, – протянула я разочарованно.
Не выдержала и сняла босоножки. Сзади что-то хрустнуло, кто-то снова застонал, от неожиданности я подскочила на месте.
– Долгих, слезай обратно! – взмолилась я, обхватив шершавый ствол руками. Перед этим на всякий случай, как Паша, поплевала на ладони. Будто это как-то могло сказаться на моем умении лазить по деревьям.
– Погоди, я еще не до конца разведал обстановку, – важным голосом ответил Пашка.
"Я пыталась не вслушиваться в шорохи, но у меня ничего не получалось. Казалось, кто-то наблюдал за мной из кустов… Ветка сбоку хрустнула, и по спине пробежал мороз. В какой-то момент мне показалось, что я отчетливо слышу чьи-то шаги, и жалобное всхлипывание будто стало громче… Хруст, шаг, хруст-хруст, два шага. И тут внезапно раздался пронзительный душераздирающий крик. Мой. Да, это я, не выдержав, заверещала.
– Ковалева! – охнул сверху Пашка. Не знаю, как он от неожиданности с дерева не свалился.
Я, вцепившись в ствол, подтянулась на руках и ухватилась за первый попавшийся сук. Пашка поспешно спускался мне навстречу. Сверху на мою голову сыпалась кора.
– Что случилось?
– Помоги, – прокряхтела я, – там косуля… или кабан… или черт!
– Какой черт? – удивился Пашка.
– Страшный! Из ада! Дай руку! – рявкнула я.
Долгих изловчился и с легкостью подтянул меня вверх. Вдвоем мы уселись на толстом мощном суку и уставились вниз.
– Если отсюда упасть, можно свернуть шею? – шепотом спросила я, разглядывая оставленные под деревом босоножки.
– Ты упадешь прямо в объятия черта, – угрюмо припугнул меня Долгих.
– Мамочки! – охнула я, не оценив шутку друга.
– Серьезно, Поля, мы сидим тут на дереве, как два орангутанга, из-за какого-нибудь ежика.
Я проигнорировала слова друга, продолжая прислушиваться.
– Слышал? – снова зашипела я.
– Нет, – так же шепотом ответил Долгих. – Что я должен слышать-то?
– Ой, ну тебя! – Я крепче ухватилась за ствол, а Пашка – за меня…
Теперь я слышала только его дыхание над ухом.