В сумерках загорелое лицо и руки Пашки казались черными.
– Какой ты сегодня нарядный, – негромко рассмеялась я, оглядывая друга.
Пашка засунул руки в карманы шорт и, склонив голову набок, тоже смотрел на меня.
– И ты нарядная, – вынес вердикт Долгих.
– Ну так, немножко, – скромно отозвалась я, поправляя прядь волос, которую трепал ветер, хотя весь вечер крутилась перед зеркалом.
– Тут вроде не холодно… На тебе нет нижнего белья? – решил уточнить Пашка.
Я по инерции прикрыла грудь сумочкой, а затем пару раз шандарахнула ею же Долгих.
– Павлуша! – пригрозила я.
Пашка смеялся.
– Ладно-ладно, – увернувшись от моих ударов, проговорил друг, – ай! Ковалева, ты почему такая буйная опять? Пойдем, кое-что тебе покажу.
Взявшись за руки, мы отправились в деревянный домик со спортивным инвентарем. Закрыв за собой дверь на ключ, Паша провел меня в небольшую комнату. Там на серфе, лежащем на полу, стоял наш ужин – роллы и вино. Над головой трещала одинокая лампочка, освещающая помещение слабым желтым светом."
"– Пабло Эскобар! – воскликнула я.
– Все для тебя, Жан-Поль Готье, – усмехнулся Долгих, – в лучших традициях богатых домов.
Пашка подошел к окну и распахнул створки настежь. В комнату сразу проникла морская прохлада.
– Присаживайся на пол, – пригласил друг, – стульев здесь, к сожалению, нет.
Я уселась на брошенный рядом с доской плед, схватилась за деревянные палочки и склонилась над роллами.
– Вон те хочу попробовать, самые большие, где много-много сливочного сыра, – сообщила я.
Пашка забрался на подоконник и теперь с интересом смотрел на меня сверху вниз. За его спиной грохотало море.
– Знаю, – сказал Долгих, – поэтому заказал их побольше.
Паша так разглядывал меня, что, если честно, под его пристальным взглядом и кусок в горло не лез. Хотя до этого мне казалось, я готова смести все, что было на нашем импровизированном серф-столе.
– Долгих, ну что ты стоишь над душой? – в конце концов рассердилась я. Затем похлопала рядом с собой по пледу: – Падай!
– Как скажешь, – кивнул Пашка, направившись ко мне.
Мы сидели напротив открытого окна в окружении многочисленных досок и весел. С пола не было видно моря, зато отчетливо слышался его грозный шорох. В окно заглядывали яркие звезды. Высоко в темно-синем небе повисла белая луна.
– Я сказал твоей маме, что ты сегодня не придешь ночевать, – нарушил вдруг тишину Паша.
– А она что? – спросила я с замиранием сердца.
– Ответила, что из тебя получится классное рагу.
Мы молчали.