– Испортила? – удивился Паша. – Полина, что ты могла испортить?
– Нашу дружбу. – Я развернулась и посмотрела на Пашу: – Как ты и говорил в тот раз, когда я хотела передать письмо с признанием… Оно было написано для тебя, а не для Буравина. В общем, не надо было нам ничего начинать. Встречался бы с Ульяной дальше, и все дела…
Паша молчал и непонимающе смотрел на меня. Тогда я сбивчиво продолжила:
– Понимаешь, Паша, для меня эта ночь не просто переспали… Оба получили удовольствие – и разошлись… Для меня это важно. Я тебе все тогда сказала, – устало закончила я, имея в виду свое признание в любви.
– Смешная ты, Полина, – ответил Пашка.
– Спасибо, – буркнула я.
– Для меня ведь это тоже не просто переспали и разошлись. Но спасибо за доставленное удовольствие. Мне понравилось, – губы Пашки тронула довольная улыбка.
– Ох, Павлуша! – вспыхнула я. – Не ори ты так об этом! – я оглядела пляж. – Нас люди услышат.
Я шла вдоль берега, выискивая на мокром песке новые ракушки.
"– Ковалева, поверить не могу, что теперь ты меня отбриваешь, – сердито проговорил за спиной друг.
Я молча шагала дальше.
– Мне в жизни дважды нос разбили – и оба раза, из-за тебя, между прочим.
– Ох, какой ты мелочный! – поморщилась я на ходу. Удивилась: – Два раза? А когда это еще?
Сама могла припомнить только хмыря, который нас с Долгих похитил.
– Давно еще, в школе… с Галушиным, – отозвался Паша.
Я снова остановилась и развернулась:
– Так ты из-за меня подрался с Максом?
– А из-за кого ж еще?
– Из-за Тарасовой, – ответила я растерянно, – сам же мне сказал.
– Это ты тогда так сказала, – поправил меня Пашка.
– А почему вы подрались?
– Не помню уже, – нехотя ответил Долгих. – Ты же помнишь Макса, он еще тот придурок.
– Ага, – растерянно отозвалась я.
Мы молчали, стоя друг напротив друга. Я, опустив голову, теребила в руках красивую белую ракушку. Тишину нарушали далекие голоса, которые доносились с пляжа, и шум моря.
– Знаешь, как я влюбился в тебя? – спросил вдруг Паша охрипшим голосом.
Я с удивлением подняла на него глаза:
– И как же?
– Будто все годы, что мы дружим, ходил по тонкому льду, боясь, что рано или поздно это все-таки вот-вот случится…
– Случилось? – уточнила я, затаив дыхание. Сердце подпрыгнуло.
– Да, Ковалева, – серьезно кивнул Паша, – случилось. Я провалился под лед, и вряд ли у меня уже получится выбраться.