– У меня появи-и-ился друго-о-ой! – еще громче и фальшивее затянула я. – У меня-я-я появи-ился друго-о-ой!
– Достала! – злился Гошка. – Там есть другие слова?
– Наверное, есть! – засмеялась я. – Только их не помню.
– У Пашки твоего губа не дура, – в отместку за свой позор сказал мне Гоша, – Ульяна очень красивая.
– Много ты понимаешь, – фыркнула я, – маленький еще на таких девиц заглядываться. И вообще, она не его девушка пока.
Гошка молчал и важно вышагивал рядом со мной. Мы прошли мимо галдящей малышни, которая в каникулы торчала на улице с самого утра.
– Как думаешь, если я скажу Пашке, что Ульяна козявками увлекается, он от нее отстанет? – спросила я.
– Ты такая дура, Поля, – доверительно сообщил мне двенадцатилетний Гошка. – Взрослей!
– Любовь, что тут поделаешь, – развела я руками. – Когда-нибудь и тебя так скрутит.
– Скрутит? – удивился Гоша.
– Ага, как от просроченной колбасы, – припугнула я.
– Неужели все так плохо? – огорчился сосед.
– Если безответная любовь, то да… Очень бодрит. Как внезапный сильный град. Холодно и твердыми льдинками больно бьет.
– А прогноз погоды?
Я только отмахнулась. Этот Гошка портил мне всю теорию.
– Зато когда непогода утихнет, – продолжила я, представив на мгновение, что случится, когда мы с Пашей будем вместе, – наступит такая благодать. Помнишь этот свежий воздух после дождя и града? А знаешь, как здорово целоваться? Правда, в первый раз непонятно, как и что произошло, но ты счастлив до чертиков.
– Мне не нравятся такие разговоры. – Гошка, смутившись, покраснел до кончиков ушей.
– Эх ты! Взрослый! – покачала я головой, оглядываясь на мыльные пузыри, которые остались позади.
Во дворе мы столкнулись с Долгих, который, похоже, направлялся в нашу квартиру.
– Привет, малой! – Пашка пожал Гоше руку, совсем как взрослому. – Ну как все прошло? Передал?
– Передал! – кивнул светловолосой головой Гошка. – Все прошло отлично.