– Может, все вместе рванем на моей тачке? Вы как?
«Рванем» – для Пашкиной машины слишком громкое слово. Единственное, куда она может рвануть, это вниз с обрыва – и то, если ее хорошенько подтолкнуть.
– У тебя есть машина? – заинтересовалась Ульяна.
– Да, только она сейчас в ремонте, – скромно отозвался Паша.
Я хотела съязвить: «Как и остальные одиннадцать месяцев в году», но не успела. Буравчик уже пихнул мне под нос пончик.
– Такой же сладенький, как и ты! – негромко проговорил он.
– Что? Ты серьезно? – возмутилась я.
– Как раз к отъезду ее должны отремонтировать, – продолжал хвалиться Пашка своей колымагой. – За ночь доедем. Будет круто!
Круто? Круто, если меня посадят сзади вместе с Буравиным, а потом Пашкина машина, как обычно, заглохнет в самом неподходящем месте, и мы в ночи будем ее толкать по пустой неосвещенной трассе.
– Павел, я подумаю над твоим предложением, – улыбнувшись, кивнула Ульяна.
Павел засиял.
– Я тоже подумаю, – сказал Буравчик.
– Ты умеешь думать? – сквозь зубы проговорила я.
Герман, услышав меня, снова протянул пончик:
– Закуси, ворчунишка моя!
– Пончики не самая полезная еда, – отрезала я, глядя, как Ульяна уминает за обе щеки тыкву.
– Все полезно, что в рот полезло, – проворчал Герман. А затем добавил: – Правило Буравчика!
Уля заливисто захохотала, а я закашлялась:
– Да уж!
В этот момент смартфон Ульяны, который лежал на столе, завибрировал. Такая правильная девочка, а правил этикета не знает.
Как бы я ни выступала за соблюдение правил приличия, а подглядеть адресата успела. Некто, записанный в телефоне Ульяны как «М». И кто это, интересно? Шацкая, извинившись, схватила телефон. Прочитав сообщение, она изменилась в лице.
– Что-то случилось? – забеспокоился Пашка.
– Нет, ерунда. Неприятности небольшие у… у подруги.
– У подруги, значит? – строго переспросила я. Таким тоном, будто сейчас поднимусь из-за стола да как хрястну по нему ладонью: «Знаем мы твоих подруг! Отвечайте, гражданка Шацкая, кто накануне был в вашей квартире около часа дня?»
– Ну да, у подруги, – подтвердила Уля, хотя глаза ее забегали, – у Маши.
Маша-Маша… Нужно узнать, есть ли такая у Шацкой на потоке.