Скорее всего, когда советская власть приказала долго жить, у него еще был некий подкожный запас. Олег Валерьевич вернулся в столицу и быстро встал на ноги. Он не знал, кто донес на него. Услышал правду от Луизы, но не бросился с кулаками на Василия, затаился, решил, что месть – деликатес, который надо подавать, как заливное, холодным. И с помощью Валерия отправил Кирилла на зону. Иезуитский план! Очень правильный с точки зрения психологии. Что больнее? Самому сесть в тюрьму или знать, что туда попал твой сын, а?
Я опять замычала и побежала в ванную.
Мои желто-коричневые клыки остались там, где и были. Но они изменили цвет. Думаете, стали снежно-белыми и менее заметными? А вот и нет! Сейчас я сверкала ярко-красными зубами.
В ванную заглянул муж.
– Что с тобой?
– Конфета к челюсти прилипла, – пробормотала я. – Знаешь, что мне в голову пришло?
– Андрей сказал Кириллу, что не верит в его виновность, – произнес Степан, – выложил все аргументы.
– Потому что Кирилл сам решил отомстить Валерию Юдину. Думаю, Кирилл затаил зло на отца. Тот ни разу не навестил сына на зоне, вычеркнул его из семьи.
– Они пока все живы, – возразила я.
Степан махнул рукой.
– Ну да, с помощью аппаратов. Одна Света в норме.
– Прямо сейчас поеду к ней, – засуетилась я, – еще раз вспомним роковой ужин. Что-то мы упустили.
– Кирилл хотел отравить и Светлану, – зашипел муж, – принес ей в больницу котлеты с ядом.
– Он не оставался с котлетами один, – напомнила я, – дочь Андрея палату не поки-дала.
Степан неожиданно рассердился.
– Порой все члены группы, ведущей расследование, одновременно глупеют. Мы пытались выяснить: оставалась ли еда без Светы?
– Да, – подтвердила я, – и что?
– А то, что котлеты Кирилл принес! Что мешало ему добавить отраву заранее? Дома? – осведомился Степан.