Мне хватило времени для углубленного изучения собственного состояния, я понял, что у меня спазматическая ретроградная амнезия в соединении с навязчивым неврозом и обсессивно-компульсивным расстройством личности.
Андрей глаза вытаращил.
– Это что за бредовый диагноз?
– Сам его себе поставил, – пояснил я, – видишь компьютер на столе? На зону тоже прогресс пришел. Мне разрешено книги разные в интернете читать. Я стал здесь не только акушером, гинекологом, отоларингологом, на все руки специалистом, но еще и психологом, психиатром, неврологом.
– Имея свое мнение, уважай чужое, – отрезал брат, – ты здесь знания по медицине пополнял. А я получил копию твоего дела со всеми документами. Полтора года его изучал. Разобрался и к тебе рванул. Вытащу тебя отсюда. Ты не виноват. Тебя мастерски подставили, просто по-иезуитски. Настоящий убийца на свободе, все у него тип-топ. Ну-ка признавайся, ты о ком-то умолчал во время следствия?
– Нет, – ответил я, – откровенно отвечал на все вопросы.
– Про Валерку Юдина ни слова не сказал, – вдруг заявил Андрей.
Пришлось признаться:
– Да. Но он тут вообще ни при чем. Зачем лучшего друга в уголовное расследование впутывать?
– Здорово, – рассмеялся брат, – знаешь, сколько в твоем деле дыр, белых пятен и нарушений?
Я удивился:
– У меня был адвокат.
– Ага, бесплатный, – заорал брат, – неудачник на пороге пенсии! За всю жизнь он не выиграл ни одного дела, никому не помог.
Единственное, что я смог придумать, это:
– За всю жизнь накопила.
– Ни фига подобного! – взвился Андрей. – Я нанял людей, они всю подноготную госпожи судьи из шкафов выволокли. Еще та жучка! Ну, и случайно я кое-что от родителей узнал. Ты как с Валерием познакомился?
Меня столь резкая смена беседы немало удивила.
– Учились в одном институте.
– Подробно расскажи, как возникли близкие отношения! – велел младший брат.
Я напряг память.
– Второе полугодие четвертого курса.