— Для деток местной «элиты», — Фриман изобразила кавычки пальцами. — Мечтатель зверь непонятный. Вот своя в доску оторва, которая и бухнуть не дура, и… кхе-кхе, ну, ты понял, короче — вот она прямо как родная. Думаешь, я просто так Ли для себя выбрала? Он меня от доброй половины «приватных вечеринок» спасает одним фактом своего существования. А то бы уже спилась и на дурь присела. И пару кругов по больничкам-реабилитациям отмотала. И ведь послать целиком на хрен всех скопом с их «развлечениями» нельзя — мне же с ними потом как «салатной королеве» работать много лет… Понимаешь теперь, как мне хочется хоть что-то изменить?
Н-да… Иногда случайно копнешь поглубже — и сам жалеешь, что влез.
Правда, есть еще и такие, как Филипп и Патрисия, сумевших сохранить и снежно-белую репутацию, и приумножить собственную власть. Все больше понимаю Йонов с их тактикой приемных детей: и социально-правильная картинка без изъянов и компроматов получается (которые в современном цифровом обществе не всегда удается скрывать), и одновременно статус мешает вовлечь таких «птенцов» замгубернатора во все тяжкие.
— Я на месте, все в норме, — разрушил затянувшееся молчание под звуки прибоя глуховато прозвучавший из коммуникатора голос Хоук. Вот уж кто молодец, так Птица: планку в двадцать километров высоты ей удалось взять уже на четвертый день. К счастью, парашют так ни разу и не понадобился. А вот дыхательная маска разок пригодилась. — Вижу прожектор. Начинаю.
— Принято! — разговоры были забыты, мы с Розой дружно схватились за бинокли… которые не понадобились. Минуты через четыре между облаками блеснула яркая желтая точка, отлично видимая невооруженным глазом. Померкла было, опять набрала яркость — это Ястреб навела отлично видимый ей солнечный зайчик от десятиметрового квадратного рефлектора из фольги на свет, включенный нами на берегу.
— Получилось… — Роуз опустила оптический прибор, недоверчиво разглядывая небо.