Так уж вышло, что самый мощный маг смог набрать лишь сто шестьдесят тысяч единиц, и в итоге я занял второе место по разрушительной мощи в академии. К слову, обогнавший меня был пятикурсником.
— Какого чёрта?! — Выругался Оболенский, уставившись на таблицу с результатами. — Это вообще законно? Такое ощущение, что Дубровский на своей фармацевтической фабрике делает не только лекарства, но и допинг.
Услышав его версию, я лишь загадочно улыбнулся. Эх Гриша, знал бы ты насколько близок к истине. Всё-таки я уже успел выпить три десятка бутылей.
— Гриша, а чему ты удивляешь? Ты хотя бы когда-то чувствовал себя ровней Дубровскому? — Спросил Картаполов.
— Эй! Сейчас было обидно. — Возмутился Оболенский. — Но ты прав. Это как соревнование с гением. Каким бы ты не был умным, он всё равно лучше тебя.
— По-моему, чем быстрее мы бежим за Дубровским, тем дальше он от нас отрывается.
— Отрывается? Василий, ты не очень хорошо подобрал слово. Мощь атаки Дубровского больше, чем у нас четверых вместе взятых! — Поправил его Львов. — А ведь мы вошли в десятку самых сильных первокурсников.
— А вы уверены, что Дубровскому восемнадцать? — Шутливо спросил Григорий. — Может он обмазался кремами, и тридцатилетний умудрённый опытом маг превратился в восемнадцатилетнего сопляка?
Я, хмыкнув, ударил Оболенского в плечо и тот поправился.
— Да, да, ты прав. Не тридцатилетний сопляк, а аристократ. Я просто хочу сказать, что большая сила — это большая ответственность. Понимаете, о чём я? — Спросил Гриша, но никто не понял. — Я имею в виду, что за большую силу нужно платить. — Но снова никто не понял о чём речь. — Да вашу ж мать. Я хочу сказать, что наш гений сегодня проставляется, раз уж сумел обогнать нас во всех состязаниях! — Вспылил Гриша из-за нашей недогадливости.
— Обязательно проставлюсь.
— Виктор. Вот какого чёрта ты уже в который раз говоришь загадками? Что за бегемот? Что там у вас произошло после именин Мышкиной? Рассказывай! — Возмутился Лев.
— Это секрет Оболенского. Я не имею права его раскрывать. Пытайте Гришу.