Не играй с нами, девочка

От нее никак не избавиться, не выскрести, не запорошить новым.

— Кстати твоя первая неделя на исходе, — напомнила Анна.

Никак.

— Я многое успел, еще пару сделок и…

— Я не о бизнесе.

Он опустил голову и посмотрел на нее сверху-вниз. В его глазах зажегся вопрос. И она ощутила напряжение, волной разлившееся по его телу.

— Ты ничего не успел, — тихо произнесла она и немного отстранилась, совсем чуть-чуть, только чтобы лучше видеть его.

Вот и изучающий режущий взгляд карих глаз. Он искал подоплеку и не понимал ее слов.

Черт, если бы она хотела отомстить, то, наверное, вела себя так же. Изводила бы его. Толчок — приглашение, доброе слово — оскорбление.

— У тебя, может, температура?

Марк потянулся ладонью к ее лбу, будто и правда надеялся, что дело в этом. Но она приблизилась и коснулась его губ. Легкий поцелуй, который обжег его.

— Можно узнать, что сейчас происходит у тебя в голове? — поинтересовался Марк.

— Я хочу тебя.

— Ни черта подобного.

Так легко он не сдастся. Анна вспомнила о своих руках и его болевых точках.

Она знает, что он любит, как он любит. Нежность и напористость, вот, что его заводит. Она прижалась к нему и коснулась щекой ворота расстегнутой рубашки, поцеловала над верхней пуговицей, дотронувшись языком. Остро ощутила его запах, не одеколона, а его природный мужской запах. Внизу живота потянуло, и Анна потеряла свое дыхание, оно вдруг участилось. Она нервно скользнула пальцами по его бедру, смяв плоть через ткань брюк.

Ей удалось отвоевать всего минуту. Следом Марк грубо перехватил ее руки.

— Чего ты добиваешься?

— Я думаю, секса, Марк.

Он был на грани. Анна, видела, что он борется с собой, хотя жажда настойчиво подсказывала махнуть на все сомнения.

— Мне умолять? Встать на колени и умолять взять меня.

Она сделала ложное движение, соскальзывая вниз. Но Марк держал слишком сильно.

— Чего ты добиваешься? — повторил он.

Его руки впились в ее лицо и заставили посмотреть в глаза. Она, сама того не желая, беззвучно ответила. Он резко переменился и едва поймал раздраженный стон.

— Твою мать, Анна!

Марк встал с кровати и бесцельно прошелся к двери, пытаясь успокоиться.

— Не используй меня, — выдохнул он и повернулся к ней.

Резкий обрыв заставил ее посмотреть на произошедшее со стороны. Черт, она сходит здесь с ума.

— Это не грязь, да? — добавил он спокойнее. — Или твои нотации касаются только меня?

Она промолчала, но Марк определенно научился читать ее мысли.

— Что тебе показывали? — строго спросил он.