Не играй с нами, девочка

Он открыл глаза и посмотрел на нее сверху вниз. Так яростно и возбужденно, что захотелось отвернуться. Его пронзительный от природы взгляд заострился до предела, буквально разрезая воздух. И он резал ее, вновь не давая отбиться от мыслей, насколько тяжело ему пришлось.

— Всё кончилось, — напомнила она.

Он не поверил и оглянулся по сторонам. Тогда Анна поднялась и села рядом с ним, поймав его ладонь, которая так и застыла у горла. Она мягко провела по длинным пальцам и улыбнулась, чтобы унять его тревогу. Он действительно оттаял, плечи расслабились, и он опустился на подушку.

— Ты одна? — прохрипел он.

— Не знаю, никого не видно.

— Позови. От меня толку...

Анна накрыла рукой его губы.

— У тебя одна забота — отдохнуть.

Еще час сна. Она различала шорохи за спиной, кто-то из охраны копошился на кухне, а вот Марк так и не вернулся. За окном стемнело, и гостиная погрузилась в убаюкивающий полумрак. Мысли сами замедлились, и ей стало спокойнее, хотя обычно в такие минуты раздумья мрачнели вместе с видом за окном.

Анна отлучилась, чтобы найти одежду и полотенца. Возвратившись, она едва успела поймать Севера, который пришел в себя и упорно прилаживал стопы к полу.

— Далеко собрался? — она ухватила его за локти, склонившись над ним, и не дала оторвать тело от подушек.

— Я хочу сесть.

Кажется, он вспомнил себя. Слабость читалась в каждом движении, но речь стала связной и голос налился силой. Еще чуть-чуть и он начнет спорить и отбиваться.

— Тебя затошнит, — предупредила Анна.

— Уже.

И я весь мокрый.

Север извернулся и смял край рубашки, протер лоб, который покрылся испариной. Получилось не очень, рубашка уже успела пропитаться, да и его кривые движения не добавили результата.

— Уж потерпи немного заботы, — Анна подобрала оброненное в спешке полотенце.

Осторожно обтерла его лицо и вновь набрела взглядом на раны на шее. Они блестели и должно быть жгли.

— Подожди, — она дотянулась до графина с водой на столике и намочила полотенце. — Будет неприятно.

Север скривился, но накатившая тошнота явно заботила его больше.

Анна, пользуясь затишьем, разрезала ножницами его рубашку вдоль рукавов, откинула лоскуты светлой ткани и мягко провела свежим полотенцем по его рукам и торсу.

С чистой майкой оказалось сложнее, его пришлось тревожить и двигать. Но он послушно просунул голову и помог с руками, которые слушались с трудом. Прическа сбилась, и волосы глупой челкой наползли на его лоб. Анна не удержала усмешки, ему безумно не шло.