Чтобы четче видела, к кому подходить можно, а кто – табу! Чтобы не вешалась на чужих мужиков и не совала свой язык куда попало. Коза-а-а!
Я медленно зверею. В ушах начинает свистеть. Громко, как носик закипающего чайника. Сердце тарахтит, как старый трактор, разгоняясь в приливе адреналина. Ладони сжимаются в кулаки. Сережа что-то говорит, но я не слышу и не слушаю, я наступаю на жопастую фито-няшку. Шаг за шагом. По ее лицу пробегает тень непонимания и удивления. Клянусь! Если она сейчас не убежит, то я вмажу ей хорошую пощечину.
– Что… что ты… – начинает она пятиться.
Я решительно закатываю рукава халата. Блондинка бледнеет. Я делаю вдох и… дергаюсь вперед. Быстро. Резко. Для устрашения. Шлюшка взвизгивает и срывается с места. Выписывая восьмерки своей задницей, улепетывает по коридору так быстро, как Федору и не снилось. То-то же!
– И чтобы больше я тебя рядом с ним не видела, стерва! – рычу ей вдогонку. – Он мой!
– Ты ненормальная! – визжит. – Чокнутая!
– Вот именно, – бурчу.
Я, может быть, временами туплю и бываю наивной, но в чувства его – верю. Знаю, что он так со мной бы не поступил. Да и его растерянно-испуганного взгляда, когда он увидел меня, было достаточно, чтобы я отбросила все сомнения.
– Будешь кусаться?
– Буду! – уверяю я.
– Сильно?
– Еще как! Еще раз увижу, что ты целуешься с какой-то бабой, – все откушу!
– Прямо все? – испуганно прикрывает ладонями свое достоинство Сережа.
Я хмуро киваю:
– И это тоже.
Мы переглядываемся.
Секунда. Вторая. По лицу парня расплывается улыбка довольного сытого кота:
– Ростовцева, ты же знаешь, что я тебя люблю?
Сережа подходит ко мне, обнимая за талию. Я хмурюсь, а это наглое кудрявое животное зацеловывает своими горячими губами мои щеки и задирает горячими ладонями халат. Спрашивает:
– Ну же, знаешь? Что ты у меня самая лучшая?
Я молчу.
– Знаешь же?
Начинает лапать, мять и щекотать.
Я кремень!
– Сте-е-еф?
Кусает за нос.