У него отлично получается постоянно прибухивать и на пересдачи ходить. Да, Егор? — он весело блеснул своими уже пьяными глазами.
Лиза вздернула брови вверх, Дашка хихикнула себе в тарелку, а Егор молча вздохнул, опрокидывая в очередной глоток коньяка.
— Спасибо за ужин, муж, — сделав акцент на последнем слове, Елизавета поднялась из-за стола. — Было очень вкусно.
— Я рад, что хоть где-то ты осталась довольной, Лиза… — с такой же интонацией последовал ответ от отца.
Хоть на его губах играла улыбка, его глаза перестали светиться пьяным огнём.
— Всем доброй ночи, — натянуто произнесла она и, захватив недопитую бутылку вина, не спеша направилась к дому.
Я выдохнула раз сто. Нет, триста. Мать Егора и я — подружками нам точно никогда не бывать. Он озабоченно развернул меня к себе, пытаясь поймать мой взгляд:
— Что-то не так?
— Все хорошо. Просто немного непривычная для меня обстановка.
Да и откуда было взяться подобным посиделкам? Моя семья — это только бабушка.
— Придется тебе привыкать. Отец после длительного отсутствия дома всегда устраивает шашлык, коньяк и разговоры.
В моей голове тут же промелькнула мысль, от которой мерзко кольнуло у меня под грудью: а часто ли Белла была здесь? Или теперь я на ее месте… Но нежные, сильные объятия Егора решительно откинули неприятные мысли.
Он ластился ко мне, как мартовский кот, налакавшийся валерьянки, так еще и действительно начиная помурлыкивать мне на ухо, безумно щекоча меня своим дыханием. Я старательно уворачивалась от фыркающего носа блондина, сгорая со стыда от прилюдных заигрываний. Но, кажется, оставшиеся за столом Даша и отец даже не замечали нас, увлеченно о чем-то беседуя и хихикая.
— В машине ты была не такая стыдливая, — усмехнулся Егор, целуя меня в шею.
— А тебе, походу, пить нельзя. Ведешь себя, как похотливый котяра, — я в очередной раз дернулась от его попыток добраться до моей шеи.
— Что я там выпил? Пять глотков коньяка. Не смеши… — буркнул он в ответ, даже и не пытаясь утихомирить свой пыл.
Егор уже без какого-либо стеснения сжал меня в объятиях с дикой силой, утыкаясь мне носом в шею, остервенело делая глубокие вздохи.