Егор на секунду закрыл глаза, задерживая дыхание, а на лице заходили желваки, но он даже не шелохнулся.
Обида, злость, разочарование перехлестнули через край, и я уже просто лупила кулаками по лицу, шее, груди, рукам, вкладывая в удары все свои силы, надеясь, что он хотя бы физически ощущает ту опустошающую боль, которой сам же меня и наполнил. Егор стоял, не двигаясь, даже не пытаясь увернуться или напрячь свое тело, чтобы ощущать удары не так явно. Он просто позволял яростно колотить себя, словно боксерскую грушу, не сводя с меня взгляда покрасневших глаз.
Не знаю, сколько ударов выдержал Егор, прежде чем в моих легких закончился воздух, и я обессилила в его руках. Издав мучительный вдох, он осторожно привлек меня к себе, запуская ладони в мои изрядно растрепавшиеся волосы. Пальцами я вцепилась в его футболку и уткнулась ему в грудь. Слыша, как внутри него свирепо колотилось сердце, просто зарыдала. Его запах и теплота тела обволакивали меня, остро заставляя чувствовать, что он невероятно родной и близкий.
— Как ты мог? — прошептала я, поднимая на него глаза, видя сквозь солёную пелену лишь знакомые очертания перед собой.
Трясущимися ледяными пальцами Егор прикоснулся к моей щеке, вытирая слезы.
— Прости, — едва слышно произнес он.
Я махнула головой, убирая его холодную ладонь со своего лица. Набрав в грудь воздуха, медленно выдвинула руки вперёд, отталкивая Егора от себя, понимая, что просто физически не могу находиться рядом с ним. Было ли это невыносимо? Нет.
— Ты не понимаешь… — тихо прохрипела я, сглатывая жгучий ком и делая шаг назад, спешно стирая льющиеся слезы. Его руки, обнимавшие меня пару секунд назад, безвольно опустились вниз. — Ты не имел никакого права делать мою жизнь и мои чувства всеобщим достоянием.
— Моя, я прошу тебя… — Егор смотрел на меня так отчаянно и беззащитно.
— Твоя? — я нервно хохотнула, ошеломленно уставившись на Королева. Теперь это слово вызывало не трепет, а жалило до желания выть.
Егор зажмурился с болезненной гримасой на лице, как если бы мои слова могли ударить его под дых, но мне было уже все равно.