Усадив на деревянной лавочке, она велела никуда не двигаться, пока не принесёт чай. Оставшись одна, мне только и оставалось наслаждаться шикарным пейзажем, где небо и море словно растворялись друг в друге, пока голос над ухом заставил меня подпрыгнуть на скамейке от неожиданности.
— Ты здесь первый раз? — Егор стоял, подперев плечом беседку и вертел в руках телефон, уставившись на меня своими странными глазами.
— У тебя входит в привычку пугать людей, — недовольно отметила я, скрестив руки у себя на груди. — Я живу здесь, вообще-то.
— Что-то ты не очень похожа на местную.
— Почему?
— Слишком бледная, — серьёзно озвучил он, но разноцветные глаза всматривались в меня с откровенной усмешкой, одаривая чувством дискомфорта. — Ты лучше сядь на солнышко. Тебе полезно будет.
Я молча отвернулась, намекая, что не намерена вести диалог дальше. За моей спиной послышалась усмешка, но Егор все же отошёл от беседки, давая возможность облегченно выдохнуть. Мой новый знакомый совсем не симпатизировал мне в качестве приятного собеседника.
— Архитектурный, значит? Помню, когда-то ты мечтала стать моделью, — рассмеялась Семеновна, разливая чай по чашкам.
— Из меня модель, как из швабры балерина, — шутя ответила я.
Краем глаза мне даже показалось, что Егор, продолжая расслабляться в гамаке, слегка улыбнулся, будто услышав мои слова.
— Дай Бог, детка. В жизни не всегда просто все даётся. Это хорошо, что ты так основательно подошла к выбору профессии. Нина говорила, что специально целый год готовилась к поступлению. А то сейчас как посмотришь на молодёжь, — Ангелина Семеновна вздохнула, — только и сидят в своих гаджетах, ничего вокруг не замечают. Даже еду уже фотографируют и себя в зеркалах, представляешь? Куда ни глянь, одни бловеры…
— Блогеры, — сквозь смех поправила я старушку.
Пока мы непринужденно болтали о всякой ерунде, моё боковое зрение все никак не теряло контроля: не покидало ощущение, что внук Семёновны все-таки подслушивает разговор. Хоть Егор и держал перед своим лицом телефон, сосредоточенно уставившись на экран, но его голова была постоянно развернута в нашу сторону. Разве что уши не вертелись, как локаторы.