— Надеюсь, мы договоримся, и ты… съедешь, — заявляю прямо.
Так… Вроде с мужчинами так и надо, прямо говорить. Намеков они не понимают. Хоть мне сложно быть прямолинейной, но ситуация требует.
Тихон добавляет еще одну очищенную картофелину к нескольким таким же.
— Видишь ли, кроха, я эту квартиру с трудом снял. Так что извини, не варик съезжать.
— Почему с трудом? Ты сидел? — прямо спрашиваю."
"— Исправился, — сообщает вновь с улыбкой. — Жаль, не все в исправления верят!
— Ты сидел?! Недавно с зоны вышел?!
— Ага, только вчера откинулся.
Я бледнею. Наверное, становлюсь одного цвета со своими волосами. Тихон посмеивается.
— Да шучу я, шучу. Отмирай, застыла, как сосулька.
Уфф… Хорошо, что шутит… Переворачиваю лепешку лопаткой.
— Неделю назад я вышел, — продолжает Тихон.
И теперь я уже не понимаю, то ли шутит, то ли нет. Но определенно, издевается над моими нервами.
— Съезжать не буду, Глаша. Достаточно картошки?
— Вполне, — киваю, начинаю промывать клубни, думаю…
Вот же не везет! Точно на меня порчу наслали, родственнички! Съезжать мне не по средствам.
От отчаяния плакать хочется.
Неужели мне с этим мужиком жить придется?!
ВМЕСТЕ?!
— Давай обсудим правила.
— Режим дня? — усмехается.
— Во-первых, ты заведешь отдельную корзину для своего белья.
— Бляха-муха. А ты, случайно, не дочь прапорщика?! — восклицает Тихон.
— Я не закончила.
— Трындец!
— Еще очень важно. Крайне важно… Пьянки здесь не устраивать. Женщин не водить!
— Это прям жестоко.
Тихон поднимается и подходит к рабочему столу, опершись на него бедром.
— Мне женщины нужны. Я мужик здоровый. С потребностями. Да ты, наверное, заметила…
Краснею до кончиков ушей и нечаянно отрезаю шмат картофелины, слишком кривой и толстый.
— Неважно. Женщин и всяких грязных делишек здесь быть не должно.
И еще мне нужно купить ширму. Отгородиться. Комната-то одна… Как я сегодня спать буду?! С этим… в одной комнате.