— Подмахни, даа… Да… Смотри, как твоя киска выпрашивает ласку… А, черт, я на старте… Не могу больше. В тебя… В тебя хочу… — стонет.
Он ловит мой подбородок и целует в губы. Пальцы, только что двигающиеся между ног, обхватывают бедро, раскрывая меня еще больше.
Горячий, крепкий толчок выбивает из моего тела судорожный выдох.
Мягко и в то же время уверенно, сладко.
— Ооооо…
Я хочу больше.
Он дает, двигает бедрами.
— Я постараюсь… осторожно… — хрипит, продавливая. — Но не гарантирую.
— Так хорошо… Да… Хорошо… Еще! — лепечу я.
Он начинает двигать бедрами, немного входя и выходя, входя и выходя в меня чуть-чуть глубже.
А потом еще и еще… Еще и еще, пока меня не размывает. Рябь реальности дрожит, становится зыбкой. Пальцами второй руки Тихон добавляет искр, поглаживая быстро-быстро, и я снова испытываю сильное удовольствие, выпустив его из тела с протяжным стоном, который в итоге сменился изумленным и приглушенным вскриком боли.
Потому что одновременно с моим экстазом, Тихон засаживает поглубже.
Совсем-совсем глубоко, рывком.
Толчком разорвав ту единственную преграду, которая была между нами.
— Вот так… Да… Да… Больше не девочка. Аааа… — стонет и ускоряется.
Бьет все быстрее и жестче.
Мне только что было хорошо, а теперь больно и в то же время отголосками все еще сладко.
Слишком терпко выходит… Я не выдержу!
Хочется его отпихнуть и свести бедра, но он жестко обхватывает меня под попой и таранит, таранит, как автомат.
— Туго… Сжимаешь! Аааа… Черт, Глаша. Черт...
Наклонившись, он захватывает в плен рот, глухо рыча и наполняя мой рот своими стонами, утробными, животными звуками, которые рождают во мне вихрь какого-то восхищения и ответной страсти.
Глажу его по мокрой шее и крепкой спине, вбирая тугой поршень."
"Боль тает, легкий дискомфорт больше не проносится между ног всполохами агонии. Наоборот, разгоняется жаркая пульсация, которая снова простреливает тело. Не так ярко, как первый раз, все-таки саднит, но… сладко-сладко становится после взрыва, и он… тоже испытывает что-то подобное, потому что ударяет особенно глубоко, а потом дрожит, дрожит глубоко во мне.
***
Через минуту Тихон приподнимается с меня и медленно выскальзывает.
Там, между ног, все ужасно мокрое, скользкое.
— Лежи, — шелестит возле уха его голос. — Я тебя оботру.
Тихон встает с кровати и уходит, пошатываясь, в сторону ванной. Я только сейчас сумела сосредоточиться на обстановке номера отеля, понимая, что он роскошный. Ох, какой роскошный.