Иногда двери буфета распахивались, видимо, кто-то входил или выходил, и тогда звуки музыки и веселья становились в разы громче.
Тимур, пропустив меня вперед, шёл следом. Внутри меня потряхивало — то ли от волнения, то ли от желания. Я даже спиной чувствовала взгляд Тимура, полный едва сдерживаемой страсти. И сердце в груди трепетало в предвкушении. Как же я, оказывается, соскучилась по любви, по теплу и… по нему.
Когда мы спустились на первый этаж, из буфета вывалились две дородные женщины из бухгалтерии, обе сильно навеселе.
Я оглянулась, но Тимур, похоже, на них не обратил никакого внимания. Я готова была поклясться, что кроме меня он вообще сейчас перед собой ничего не видел. Что уж, это захватывало, даже очень.
Я тоже не сразу заметила, что из буфета вновь вышли ещё трое мужчин.
Среди них был и Виктор Иванович Казаринов, уже пьяненький. Завидев меня, он вдруг отделился от коллег и, раскинув руки в стороны, двинул ко мне."
"— О, Мариночка, — широко улыбнулся он, — а я тебя потерял. Ты знаешь… ты же просто красавица…
Потом он поднял слегка осоловелый взгляд, увидел Тимура. Прижав руку к груди, склонил голову.
— Здрасьте, Тимур Сергеевич. Не хотите к нам присоединиться?
Тимур не снизошел ни ответить, ни даже взглянуть на него.
— До свидания, — попрощалась я за нас обоих с Виктором Ивановичем.
На проходной Тимур остановился и, пока я сдавала ключи, велел охранникам:
— Чтобы через полчаса в офисе никого не было.
— Так там же это… ваши гуляют, — не понял его охранник.
Тимур повторять и объясняться не стал. Посмотрел на охранника выразительно, и тот сразу нервно закивал:
— Хорошо, понял, Тимур Сергеевич.
Что уж, мне и самой в этот момент стало не по себе. Вот чего он сейчас-то разозлился? Я даже снова назвала его на вы, когда мы вышли на крыльцо. Но он тут же напомнил:
— Мы же договорились — наедине без официоза.
— Как прикажешь, хозяин, — пошутила я.
Тимур тут же развернулся — в глазах его полыхнуло, но от недавней злости не осталось ни следа. Он криво улыбнулся.
— Ну, смотри, ты мне сейчас руки развязала.