Из-под крана, но у меня везде фильтры. — Пойдем, твоего папу я проинструктирую.
— Что случилось? — Мирослав разулся и стоял вместе с Ромой под дверью. Оба с глазами по пять копеек! Даже щенок притих.
— Дети, займитесь Губиком, — велела, а бывшего поманила за собой в ванную. — У Николь пошли первые месячные.
— Ох… — вздохнул и присел на закрытый унитаз. — Так рано?
— Ей скоро тринадцать. Самое время.
— Ладно, — Мир поднялся, настроение боевое, — нужно что-то купить? Ну… подложить туда, правильно?
— Да, нужно, — я достала из кармана телефон и отправила сообщением несколько марок.
— С Ольгой Сергеевной поговорит, — Мирослав сдержанно кивнул.
— Кто это? — не успела прикусить язык. Не мое дело потому что. Николь просвещать — тоже не моя обязанность, но… Меня, собственно, об этом и не просят.
— Ее психотерапевт. Мы сейчас работаем над проведением, — он начал набивать кому-то сообщение. — Внеочередной сеанс… — проговорил тихо вслух, но я услышала. Видимо, у них с психологом доверительные отношения. Что же, у меня с моим сексологом тоже вполне себе… — Спасибо, Яна. Правда, спасибо, — искренне улыбнулся, обжигая кончиками пальцев плечо. Вроде бы случайно и без подтекста, но меня словно током ударило.
Они ушли. Мирослав про Лику ничего не сказал: услышанное Николь не подтвердил, но и не опроверг, ведь не зря говорить с Ники будет психолог.
Меня всегда удивляло, что Лика выбрала для себя роль «воскресной мамы». У нас в стране это не принято. Да и как матери мне сложно такое понять. Конечно, я спрашивала у Мирослава, почему так. Он сказал, что она тяжело привыкала к материнству; что была холодна с дочерью.
Достав телефон, быстро написала сообщение. Не Мирославу, Николь.