Или вправду не собиралась возвращаться? Ну, это бред! Она меня вообще-то любит.
В этот момент слышу звонок. Аж подпрыгиваю на месте от этого звука.
Выглядываю в окно, но вижу только железную калитку. Непонятно, кто пришел.
Впрочем, Мира мелкая, ее из-за калитки и не может быть видно. Но зачем ей звонить? У нее же есть ключи.
Почти сразу вспоминаю, что ее ключи я видел в прихожей, а калитку сегодня утром нарочно запер — чтобы она поняла, что не жду ее с распростертыми объятиями.
Значит, точно Мира.
В груди гулко ухает, кровь бежит по венам с бешеной скоростью.
Сейчас увижу ее, сейчас потрогаю.
Затащу в дом и…
Нет, сначала пусть объясняется со мной на улице, за калиткой. Пусть извиняется за беспредел, и не раз. А потом уже затащу в дом и сделаю с ней что-нибудь сладко-нехорошее. В голове сразу всплывает пара-тройка вариантов.
Нет, надо сначала наказать, а потом уж…
Впрочем, почему я должен лишать себя удовольствия?
Секса хочется так, что аж сводит скулы — грубого, животного.
Так, значит, сначала в спальню, а потом заставлю ее драить столовую, чтобы на ковре не осталось ни пятна.
Снова звенит звонок.
А почему только столовая? Пусть и кухню драит!
Беру и разом сметаю со стола заказанную еду. Все равно на вкус — картон. Соус вперемешку с салатом пачкает пол, мясо отскакивает к холодильнику.
Довольный собой спешу на улицу.
Полюблю ее как мне захочется, потом пусть выдраит мне весь дом и готовит царский ужин. Уже завтра решу, как ее наказать.
Несусь к калитке, открываю ее настежь.
Долго стою, долго пялюсь.
Нет-нет, совсем не на симпатичную физиономию супруги.
Передо мной наш сосед-алкаш.
— Доброго здоровьечка, — тянет он и спешит улыбнуться, оголяет ряд гнилых зубов. — Прошу прощения за беспокойство, не одолжите чуть-чуть на лекарство, так сказать?
Я в жизни не испытывал разочарования сильнее.
— Пошел на хрен! — рычу на соседа, еле сдерживаясь, чтобы не врезать.
Намять бока — отличный способ снять стресс, а все же не могу так рисковать. Отец вот-вот выбьется в мэры, нашей семье конфликты не нужны.
С шумом захлопываю калитку, скрежещу зубами, вспоминая, как вывалил на пол кухни еду. Желудок урчит от голода, голова пухнет от перенапряжения.