Такое бывает, когда сильно переработаю и в голове пляшут одни сплошные цифры. Решаю, что сейчас самое время воспользоваться экстренной помощью. Кладу на ладонь для верности сразу две таблетки, запихиваю в рот, запиваю водой из-под крана. Лень идти на кухню, искать минералку.
Как там гласит пословица? Утро вечера мудренее? Вот попробую…
Меня рубит почти мгновенно. Только доношу голову до подушки, и здравствуй, утро. Даже понять не успеваю, как так вышло. О том, что пил снотворное, напоминает только дикая жажда.
Кое-как поднимаюсь, накидываю халат и иду на кухню, жадно глотаю холодную воду.
Смотрю на настенные часы: шесть утра.
Я должен был быть счастливо женат уже как двенадцать часов…
И от этой светлой, в кавычках, мысли мне снова хочется отключиться. Хоть повторяй подвиг со снотворным, честное слово.
В этот момент в мою больную голову ввинчивается ржавым гвоздем новая мысль: Мира ведь не только моей женой должна была стать, она скоро станет матерью моего ребенка.
У нее в животе мой ребенок. Ни в чем не повинный малыш, с которым я каждое утро здоровался, чьи шевеления ощущал, когда клал на живот Миры руку, подносил к нему ухо. Я его чувствовал, я его полюбил. Он мой! И что мне теперь со всем этим делать?
Иду искать телефон. Уже набираю номер, но тут же спохватываюсь. Все же шесть утра — не время для звонка беременной женщине.
Сажусь на диван в гостиной, гипнотизирую часы. Впрочем, надолго меня не хватает, уже в шесть тридцать подношу трубку к уху и вслушиваюсь в заветные гудки.
— Глеб? — хрипит Мира.
— Привет, — говорю максимально отрешенным голосом.
Она прокашливается и тут же начинает тараторить как из пулемета:
— Глеб, я так рада, что ты позвонил! Пожалуйста, вернись в квартиру! Давай поговорим, я, наверное, все путано тебе объяснила, попробую еще раз… Или хочешь, я приеду домой! Можно мне вернуться?
— Нам лучше какое-то время не видеться, а то, боюсь, не сдержусь…
Она замолкает, сопит в трубку.
— Как ребенок?
— Ребенок в порядке, Глеб… — тянет она с болью в голосе. — А я нет! Давай, пожалуйста, поговорим!"
"Это ее «пожалуйста», точнее то, каким тоном она это произносит, бесит меня окончательно. Еле сдерживаюсь, чтобы не начать орать на нее матом.